Грешник (ЛП)

— Как удержать меня от нее, если у них столько же денег? Элли получает доступ к своему трастовому фонду в двадцать пять лет, но никто не может к нему прикоснуться. То есть, наверное, может, если ее сочтут недееспособной. Но для этого нужно было бы создать какой-нибудь институт.

Родители и раньше так поступали. Я видел это среди Лордов. Когда в дело вмешиваются деньги, люди становятся дикими. Даже те, кто уже определился на всю жизнь. Они делают это от злости.

— Но опять же, это бессмысленно — я думаю, он хотел бы, чтобы она стала моей женой, чтобы через меня иметь доступ к ее деньгам.

Я бы этого никогда не допустил.

— «Ашер Корп», — заявляет Николас, выпрямляясь на своем сиденье.

— И что же?

Он смотрит на меня.

— Условие было таково: ты женишься на Элли, а «Ашер Корп» будет принадлежать ей. Конечно, ты будешь помогать ей управлять им. Если свадьбы не будет, Лора сможет передать компанию кому угодно. В том числе и твоему отцу.

«Ашер Корп» — крупнейший в мире производитель оружия и боеприпасов.

Ее основал прапрадед Николаса, и с тех пор она передавалась по наследству. Элли была первой дочерью, родившейся в семье Ашеров за последние два столетия. Насколько мне известно.

Лорды нередко «продавали» своих дочерей после рождения. Они не пополняли армию Лордов, к которой те стремились. Мужчины означали власть. Женщины ничего не значили. Но это было еще до времен моих родителей. Думаю, со временем Лорды поняли, что женщины нужны им для производства детей. Они отрезали себе носы, чтобы не портить лица.

Я не могу сказать, что Лорды не делают этого и сегодня: некоторые не любят перемен и пойдут на все, чтобы добиться желаемого. Но надо быть больным сукиным сыном, чтобы продать своего ребенка на черном рынке только потому, что он не может носить твою фамилию.

_______________

Я укладываю Элли в нашу кровать, и она поворачивается ко мне спиной, но все еще спит. Я выхожу в гостиную, направляясь на кухню за водой, как вдруг звонит мой мобильный.

— Привет, чувак, сейчас не самое подходящее время, — приветствую я Прикетта.

— Плохой день? — спрашивает он.

— Что-то вроде этого.

Меня до сих пор трясет от мысли, что мой отец воспользовался Элли. Сколько раз он видел ее в таком положении? Сколько фотографий в той коробке? Она не помнит, чтобы мой отец когда-либо принимал в этом участие. Джеймс хотел этого, или мой отец? Элли выросла в окружении моей семьи, знала, что он был лучшим другом ее отца.