Грешник (ЛП)

А моя собственническая часть не хочет, чтобы у кого-то были фотографии, на которых Элли запечатлена в роли его шлюхи. Я защищал ее раньше и буду защищать впредь.

Линкольн откидывается на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Полагаю, она также связана с тем, что ты не явился на церемонию клятвы в тот вечер?

Я не отвечаю.

— Твоя избранная…

— Может быть чьей-то шлюхой, — перебиваю я его.

У меня все еще дерьмовое настроение из-за того, что прошлой ночью Элли позвонила и трахнула меня в маске.

Я, настоящий я, с которым она провела позапрошлую ночь, не услышал от нее ни единого гребаного слова.

— Это не так работает, Син, и ты это знаешь, — пристально смотрит на меня Линкольн.

Наклонившись вперед, я кладу предплечья на холодную поверхность его стола из красного дерева.

— Как официально посвященный Лорд, я могу трахаться с кем хочу, раз уж церемония принесения клятвы состоялась, — напоминаю ему я.

— Эллингтон Ашер не было в списке избранных, — рычит Линкольн, разочарованно глядя на меня.

Избранная должна быть внесена в список своими родителями. Потомок мужского пола служит Лордам. Лорд, у которого есть дочь, может заставить служить и ее. Это его шанс выразить Лордам свою благодарность. Все мы играем свою роль в этом тайном обществе.

— Мне похуй, была она в списке или нет, — встаю я.

— Син, — рявкает он, указывая на кресло, и я падаю в него, закатив глаза. — Мне все равно, что ты будешь делать с Эллингтон, но ты должен забрать свою избранную.

— А если я этого не сделаю? — выгибаю я бровь, бросая ему вызов.

Он берет в руки фотографию Элли, смотрит на нее несколько секунд, а затем устремляет взгляд на меня."

"— Или ты забираешь свою избранную, или я забираю Эллингтон, — Линкольн бросает фотографию обратно на стол. — И, Син, тебе не понравится то, что я с ней сделаю.

Сжимаю руки в кулаки, стискивая челюсть. Он только что, черт возьми, угрожал ей. Нельзя идти против Линка. Не здесь.

Он управляет домом Лордов. Позади меня открывается дверь, и на его лице расплывается садистская улыбка, от которой его глаза загораются, как огни на Рождество.

— Дорогая, — встает Линкольн, убирает фотографию в карман и выходит из-за стола, чтобы поприветствовать свою еженедельную блядь.

Женщина подходит к нему, и он крепко ее обнимает. Глядя на меня, Линкольн опускает руки и хватает ее за задницу в обтягивающей юбке-карандаше.

Я прищуриваюсь.