Грешник. Моя навеки

Во сне ты дышишь по-другому.

— Все-то ты знаешь, — отвечаю, поворачиваясь и целуя Леру в плечо.

— Не приставай, — строго говорит она. — Тебе надо ехать.

— Папа, ты опять уезжаешь? — с обидой в голосе врывается в нашу спальню Сашка и забирается на постель.

— Милый, — ласково произносит Лера, потрепав сына по взъерошенным волосам, — это очень важно. Папе надо к врачу.

Мысленно стону. Вот зачем так? Сейчас у Саши появится много вопросов, отвечать на которые нет желания. Конечно, лгать ребенку не стоит, но можно было умолчать.

— Папа, ты заболел? — теперь с беспокойством спрашивает сын.

— Нет, Саш, — улыбнувшись, отвечаю ему. — Надо просто пройти обследование. Ты же ходишь на обследования.

Подумав, сын согласно кивает. Вроде бы успокоился. Лера отправляет его переодеваться, потом поднимается сама и говорит:

— Приготовлю завтрак, а потом поедем в больницу.

— Я один могу съездить, а ты побудь с Сашкой. Он и так расстроился, что я уезжаю, а если еще и ты скажешь, что поедешь со мной, то он вообще будет ходить, повесив нос.

Вижу, как жена взвешивает все за и против. Мнется. Хочет и со мной поехать, и с сыном остаться. Наконец-то принимает решение:

— Хорошо, Рамиль, но только сразу же мне позвони, а то я вся изведусь.

— Конечно.

Только успеваю принять душ, как меня застает звонок Захарова. И что ему понадобилось в такую рань?

— Тимур? — удивленно отвечаю.

— Привет, — выдыхает он в трубку. — Твое дело вчера передали в суд.

Ну и новости с утра, черт побери!

— И? — понимая, что это не все, тороплю друга.

— Эмиль помог, тряхнул все свои возможные связи, и заседание будет сегодня. Он сказал, что судья нормальный мужик, но ты должен обязательно явиться.

Если друзья так подсуетились, то пусть все сегодня и решится. Надеюсь, одним заседанием все и обойдется.

Спустившись в кухню, хочу сразу рассказать Лере о звонке Тимура, но сомнения берут верх. Она начнет нервничать, чего ей категорически нельзя делать. Ее нервозность передастся сыну — он невероятно улавливает настроение Леры.

А страдать и изводиться от неизвестности — самое паршивое. Поэтому я просто целую жену и сына и выхожу из дома.

В больнице первым делом навещаю Аньку. Видимо, новость о выписке действует на нее лучше любого лекарства. Выглядит сестра лучше, чем вчера. Даже румянец на щеках появился.

— Привет, — улыбается она, приподнимаясь.

— Лежи, — останавливаю ее. — Я ненадолго.

— На обследование?

— Да. Потом еще надо решить кое-какие вопросы, — не вдаюсь в подробности.