Грешник. Моя навеки

Доносится звук мобильника. Я его куда-то бросил. — Не понял. Что-то не так? Ты чего странный такой? Как мертвый, честное слово.

Я давно мертвый. Минимум месяц. Здоровье, плюс Лерина подпись на ненужных документах, из-за которых она может получить приличный срок или же вообще не выбраться из тюрьмы.

Прошу Мишу подождать, сам же отвечаю на звонок Захарова.

— Рам, ты же знаешь, что я давно не в ментовке. Попросил старых друзей, — короткая пауза, тяжелый вздох.

— Не тяни, — выдавливаю, чувствуя, как колет сердце.

В области груди становится слишком тяжело.

— Машина Леры на парковке. Дверь открыта. Мобильник там же.

— Камеры? — земля из-под ног начинает скользить.

Давно не чувствовал себя так, в безысходности. Было дело, но вроде бы уже смирился. Сейчас все иначе. На кону жизнь жены. Жены, которую безумно люблю. Однако сберечь... Не рассчитал я свои силы.

— Камеры черной краской покрасили, — чувствую злую усмешку. — Пацана возьми и домой езжай. Я сейчас тоже выезжаю, Чернов. Ребята приедут, обсудим, что делать дальше.

У меня друг есть. Он хакер. Может, как-нибудь поможет. Точнее, я не сомневаюсь в нем. Хоть что-то, но найдет. Другого выхода у нас нет, Черный. Звонок несомненно будет. А пока нужно держать себя в руках.

— Я жду, Захаров. Не заставляй меня долго ждать. Знаешь мое состояние.

— Таблетки прими.

Задолбали, вашу мать! С кем не разговаривай, все о дрянных таблетках напоминают.

Вырубив звонок, встречаюсь с настороженным взглядом Миши. Он обводит меня темными глазами, не говорит ни слова.

Просто вопросительно смотрит, просит от меня объяснений. А мне сказать ему нечего. Как сказать, что Леры нет? Испарилась. Следов ее исчезновения тоже нет.

— Где моя сестра? — спрашивает сдавленно. — Я в магазин за мороженым пошел, — поднимает руку, в которой держит небольшой пакет. — Дети попросили. Саня сказал, что мать его по делам ушла. Что происходит, Рамиль?

— Не знаю, — качнув головой, упираюсь бедрами в автомобиль. — Похоже на похищение. Не спрашивай кто, я и сам не знаю.

Михаил отшатывается от моих слов. Будто я его трубой железной ударил. Хватается за голову, постанывает.

— Как не знаешь? Не может быть. Ты всегда все знаешь. Найди мою сестру, Чернов. Как из дерьма вытащил, так и найди мне ее, — голос еле слышен. Слава еле разбираю. — Ты же знаешь, что у меня, кроме нее, никого нет. Чернов!

Бросает в сторону пакет, хватается за воротник моей рубашки. Встряхивает.

— Успокойся.

— Кто? Кто опять?!

— Не знаю.