Грешник. Моя навеки

— Я её сама прикончу, — злобно выплёвывает, бьёт кулаком в панель автомобиля. — Собачьей смертью сдохнет, дрянь.

— Я тебе когда-то того же желала. Не веди себя как ангел, Анечка. И что ты имеешь в виду под словом «выкарабкался»? Что с Рамилем? Он ничего мне не говорил.

— И не расскажет. Серьезную операцию перенес.

Будто кто-то в область груди сильно бьет, выбивает весь воздух из лёгких.

— Ка-какая операция, Аня? Не гони, — завожусь я, повышаю голос. Даже запинаться начинаю.

Тошнота усиливается, мне срочно хочется выйти наружу.

Тяну ручку двери, но она не открывается. Заблокирована.

— Что ты делаешь? — шипит.

— Открывай! Тошнит!

— Епть! Твою мать, Лера! Нельзя! Смирно сиди!

— Надо, твою ж...

Слышу щелчок, моментально открываю дверь, высовываю голову наружу. Я ничего не ела, но не смотря на это, меня наизнанку выворачивает. Аня выходит, останавливается рядом. Я поднимаю на нее взгляд и смотрю прямо в глаза затуманенным взглядом.

— Сука ты, Аня. Конченная, — выплевываю сквозь зубы. — Снова на те же грабли наступаешь и меня заставляешь.

Я к сыну хочу и мужу. Зачем вы меня сюда притащили? Я тебе не верю!

Она смотрит пристально, опускается на корточки. Игнорирует мои слова. Некоторое время просто молчит.

— Ты что, — говорит шепотом. — Опять беременна?

Глава 14

Тупая ноющая боль в области груди нарастает, не дает возможности вздохнуть. Пялюсь в одну точку до того момента, пока Аня не встряхивает меня за плечи и не шепчет что-то невнятное.

Я чувствую себя отвратительно. Не от тошноты, нет.

А от того, что оказалась так далеко от дома. От мужа и сына. От семьи. И от того, что со мной случится непонятно что. Глаз дергается, когда вспоминаю слова Милы о какой-то там групповухе. Ну ненормальная. Она всегда была озабоченной стервой, но чтобы опустилась до такой степени и начала разрушать мою жизнь заново... Человек явно не ценит свою свободу.

Снова поднимаю глаза на сестру мужа и задерживаю взгляд на ее взволнованном лице. Она быстро вытирает слезинки со щеки, улыбается мне так искренне, что у меня брови вверх ползут от удивления.

Господи, но почему я не могу заставить себя довериться ей на все сто процентов? Почему я сомневаюсь в ее честности?

Когда я ее видела такой? Улыбающейся и в то же время с тоской в глазах? А плачущей я ее вообще впервые вижу. Черт! Дай мне трезвую голову, Господи. Она набита вопросами, ответы на которые я хочу получить немедленно.

Потерев ноющие глаза, я нервно сглатываю образовавшийся в горле ком.