Грешник. Моя навеки

Дотрагивается до нижней губы, тянет вниз. Его кадык дергается. И в ту же секунду он впивается в мои губы.

Жадный, голодный поцелуй выбивает весь воздух из легких. Аромат парфюма мужа кружит голову не меньше его сумасшедшего поцелуя. Я обвиваю его шею руками, зарываюсь в волосы. Сжимаю их в ладонях. Боже, как же я соскучилась. Как же люблю его...

В салоне автомобиля слишком тесно и душно. Оторвавшись от губ друг друга, тяжело дыша, мы одновременно сглатываем.

— Я тебя ненавижу, Чернов. За то, что ты постоянно от меня что-то скрываешь.

— Ты бы пошла права качать и доказывать свою непричастность к тем суммам, которые чудным образом оказались на твоем счету. И усложнила бы ситуацию вдвое. Аж в трое, — чуть ли не рычит Рамиль. — Я знал, что делаю. И ни капли не жалею, что не впутал тебя. А Мила... — он осекается, снова сглатывает. — Получила по заслугам.

В чем-то он прав. Я бы не стала сидеть и не вмешиваться в то дерьмо. Да, обязательно боролась бы за справедливость, которая не всегда побеждает.

Нужно оставить все позади и думать о будущем, верно? Но почему мое обиженное состояние не проходит? Пусть я обнимаю сейчас мужа и кладу голову ему на плечо, чувствуя на теле его горячие прикосновения, все равно я злюсь. Не могу принять тот факт, что он из-за меня вон из кожи лез и при этом меня не впутывал, пытался сберечь.

— Я тебя ненавижу, — повторяю шепотом, всхлипывая. — Когда все это закончится? Когда наконец мы начнем жить спокойной жизнью? Мы же никому ничего плохого не сделали.

Рамиль не отвечает. Положив руку на мой живот, гладит его. И снова целует в макушку.

— А ты, кстати, скрыла от меня свою беременность. Думаешь, останешься без наказания? Нет, конечно. Как только окажемся дома...

— Что же ты сделаешь, интересно?

— Соберем вещи и уедем, Лера. Далеко и надолго, — заявляет Рамиль серьезным тоном. Поднимаю голову, встречаюсь с ним глазами.

— Ты... шутишь?

— Ни капли, — хмыкает. — Давно надо было.

— Если дело в твоих сестрах, то они...

— Я просто хочу жить отдельно, и точка, — перебивает, оглядываясь по сторонам. — Ты, я и наши дети.

Впереди нашей машины останавливаются две ментовские. Из салона выходят несколько мужчин в форме. Я только сейчас замечаю, что у заброшенного здания, вернее, рядом с ним на земле лежат несколько человек со связанными руками и ногами.

— Тимур тоже тут? — спрашиваю, увидев его с каким-то мужчиной.

— Ну да.