Грешник. Моя навеки

Что же паника нам даёт? Да ничего. Возможно, так и надо вести себя при любом раскладе. Но я не могу... Я не такая сильная, чтобы не думать о проблемах, когда их по самое горло.

— Нам пора, — устало говорит Захаров. — Через пару дней узнаем, что тебя ждет. Поехали.

Мне хочется броситься в объятия мужа и не отпускать его. Но я понимаю, что усложнять ситуацию не нужно. В любом случае Рамиля увезут.

Мужчины покидают кабинет. Максим не говорит ни слова. Забирает папку и молча выходит, бросая на меня очередной сочувственный взгляд.

— Все будет хорошо, — повторяет Рамиль, обхватив мою голову руками. — У нас хорошие друзья. Связи и возможности. Может, уже завтра буду стучать в нашу дверь?

Муж тихо смеется, оставляя короткий поцелуй на губах. А потом вовсе нападает на мой рот, подключает язык. До тех пор, пока я не издаю протяжный стон. Обвиваю его шею руками и заглядываю в темные глаза.

— Я люблю тебя, Рамиль. И буду ждать... Сколько бы не длилось. Буду ждать. До последнего вздоха.

Рамиль довольно ухмыляется.

Целует в лоб, отстранившись, широкими шагами выходит из кабинета, не оглядываясь назад. Я же не могу сдвинуться с места. Чувствую себя разбитой, сломанной.

Провожу здесь некоторое время, затем поднимаюсь в свою комнату, где, кажется, вечность не была. Сашка спит, крепко обняв свою подушку. Уложив его поудобнее, опускаюсь рядом и сразу же отключаюсь. Но спокойно спать не получается. Меня убивают кошмары.

Мила... Я отчётливо вижу ее. Совсем рядом. Буквально в двух шагах от себя. Умом понимаю, что это сон, но почему-то иду вперёд.

Знаю, что это ловушка. Но не могу остановиться.

— Мама! — зовёт меня детский голос. Оглядываюсь, никого не замечаю.

Мила снова откликается, манит пальцем. Я же как загипнотизированная иду за ней.

— Мама! Мама! — ребенок плачет.

Я вижу озеро. Небольшое, и совсем рядом. На берегу стоит Сашка. Держит за ладошку маленькую девочку. Она тоже плачет. Сын зовёт, машет рукой. А я никак не реагирую.

Господи...

— Мама! — и снова детский плач.

Чувствую касания теплой ладони к своему лбу.

Не могу открыть глаза. Я плачу, потому что мои дети на том берегу озера, а я здесь. И самое ужасное — с места сдвинуться не могу. Они все дальше и дальше уходят. Вернее, не они. А я. Расстояние между нами увеличивается."

"— Мам, не плачь, — голос сына совсем близко, а сам он достаточно далеко. — Мам, мама! Посмотри на меня! Я здесь! Мама!

Я резко распахиваю глаза. Сын сидит рядом, гладит меня по голове, вытирает слезы с лица.