От того, что он женится? От того, что я ухаживала за его матерью-инвалидом уже несколько лет и при этом никогда не считала ее грузом? Или же от того, что он назвал моего сына…
— Заткнись! Не смей так называть моего малыша, ты понял меня? Как раз ты учти: еще раз подойдешь ко мне хоть на шаг — я за себя не ручаюсь, Рамиль! Ни я, ни мой малыш больше тебе не принадлежим. Между нами все кончено!
Я, разворачиваясь, покидаю комнату, забрав лишь сумочку с документами, слыша за спиной ругательства. Не нужны мне тряпки, купленные на его деньги.
Да и вообще ничего не нужно, напоминающее мне о нем. Рамиле. Человеке, которому я посвятила семь лет своей жизни, храню верность даже после развода. А он за пару месяцев нашел себе другую, более того, уже женится. Даже если я буду умирать без него… Я себе на горло наступлю, но никогда не прощу его. БОЛЬШЕ. НИКОГДА!
Да и не уеду никуда. Я изменила ему? Ну и пусть думает по-своему. Я от него ничего не скрыла, не врала. Никогда. Рассказала всё как есть, попыталась поговорить.
Но он не выслушал! Тем самым сделаю себе хуже — больше он меня обвинить ни в чем не сможет!
Уехать из Питера — легко. Но мой брат лежит в одной из больниц этого города. Я не могу его оставить, да и устроиться на работу в другом месте… Тем более беременной — очень сложная задача! У меня нет другого выбора, кроме как быть перед глазами Рамиля каждый проклятый день и видеть его с другой женщиной. Но я справлюсь. До двадцати лет я мучилась, чтобы выжить. Теперь же буду карабкаться, чтобы дать достойную жизнь своему сыну!
Глава 9
Сердце ноет.
Дрожащими пальцами цепляюсь за перила лестницы, пытаюсь спуститься вниз, но ноги будто приросли к полу.
Ну а чего я ждала? Он обнимет меня, поцелует и скажет: ""Прости, Лера, я был не прав"".
Наивная…
Начиная с сегодняшнего дня нужно держаться как можно дальше от бывшего мужа и его семьи. Ничего хорошего от них ожидать не следует, а я… Нет, я в любом случае справлюсь. Чего только не происходило в моей жизни на протяжении двадцати лет, а потом семь лет я жила словно в сказке.
Закончились те времена. Что меня ждёт теперь — только Бог знает, но… Я верю в себя!
— Оу, — цокает языком Анна, стоящая у двери дома. Скрестив руки на груди, она смотрит на меня как на врага. Будто знала, что я сегодня покину этот особняк. — Уходишь?"
"Мне хочется ответить ей. Ответить так, чтобы больше никогда не смогла даже на шаг ко мне приблизиться. А ещё рука чешется.
