Бывшая секретарша Максима, которая мне очень помогает, если у меня возникают трудности.
— Я… Это…
И снова крик Рамиля. Он матерится, говорит, что не оставит всё это. Обзывает, оскорбляет Макса за то, что он предал его. Удивительно, но в мой адрес ни единого плохого слова. А ведь в своем доме он готов был придушить меня собственными руками, назвал продажной бабой, а сейчас… Словно в чем-то сомневается…
— Неважно, просто… Тебе нельзя волноваться. Пойдем со мной, а? — девушка, схватив меня за руку, тянет к окну, находящееся в дальнем углу коридора.
— Не обращай внимания на то, что говорят другие. Они ворчат постоянно. Я тебе верю, честное слово. И прекрасно понимаю, как это больно… Понимаю, что ты сейчас чувствуешь.
— Ир, я тебя очень прошу, — смотрю с мольбой, шмыгая носом. — Скажи мне, о чём идёт речь? Что они, черт побери, могут обо мне говорить? Я ничего не понимаю…
— Чушь несут, Лерочка, — сжимает мою руку в знак поддержки. — Что вас с Максом вместе застали.
— О, боже… Да Рамиль сразу бы прикончил нас, будь это правдой!
— Вот поэтому и говорю, что я тебе верю.
А Максиму Эдуардовичу тем более. Он — мужчина нормальный. Я с ним восемь лет работаю.
— Кто это сделал, Ир? Скажи, ты же знаешь?
Она сглатывает. Открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент Рамиль выходит из кабинета Макса, хлопает дверью. Осматривается по сторонам и замечает меня. Я даже издалека вижу, как он тяжело дышит. Как вздымается его грудь.
Он направляется в нашу сторону.
Смахивает на быка, ничего не видящего, кроме раздражающей зрение красной тряпки. А той самой тряпкой в этом случае являюсь именно я.
Почему-то я пячусь назад, но идти некуда. Ирина смотрит на меня с сочувствием, я же киваю ей, чтобы ушла. Не для ее ушей то, что бывший мне сейчас скажет. Но пусть только посмеет. Пусть хоть одно лишнее слово скажет в мой адрес! Он получит заслуженное! С меня достаточно оскорблений!
Я пытаюсь сглотнуть образовавшийся в горле ком.
Рамиль подходит вплотную. Смотрит прямо в глаза. Нет той нежности, что была много лет назад. Нет той веры, что была буквально три месяца назад. Сейчас там отражается ненависть, горечь, обида. А ещё разочарование.
Поджимает губы в тонкую линию и, положив ладонь на мое плечо, сжимает. Не сильно, но ощутимо. Я слышу скрип его зубов, чувствую, как его хватка усиливается.
— Пойдем, — цедит сквозь стиснутые зубы. Схватив меня за запястье, тянет за собой.
