Да, сучка редкостная, как выразился Рамиль, но… Черт возьми! Это же как надо ненавидеть человека, чтобы так с ним поступить?!
— Конечно. Побежала к Касьянову. У нас завтра совещание, Лер. И тот кретин будет там. Уже несколько месяцев из каждого дерьма он вылезает. Настроение Мила ему круто испортит. Посмотрим, чего он добьется утром, — криво ухмыляется Рамиль. — Я несколько месяцев пытаюсь его на крючок насадить. Наконец-то.
— Завтра… — шепчу, вспоминая слова Макса. Он говорил, что я буду присутствовать на одном совещании, а к концу месяца уйду в декрет.
Осталось четыре дня. Кхм… Хочу я увидеть своего врага. Хочу заглянуть ему в глаза, а больше всего задать вопрос: «За что?»
Неужели из-за того, что Мила так захотела? А если тому самому Касьянову нужен был бизнес Рамиля, так почему бы не играть по-мужски? Черт! Что за чушь я вообще несу? Мужчины в игры не играют! Он просто решил ударить бывшего в самое больное место. Наверное, думал, что после развода Чернов не станет заниматься компанией. Бросит все, впадет в депрессию? Смешно.
А ведь Макс тоже не слабое звено. Правда, до Рамиля ему далеко. Все же. Глупый был план.
Взрослые люди вроде бы… Один хотел компанию, вторая — моего бывшего мужа. А для этого травили меня.
— Рамиль, — зову его, не понимая одну вещь. — Если мои лекарства врач подменяла, тогда зачем она мне сказала, чтобы я прекратила пить эту гадость? Зачем говорила, что мне ничего не поможет? Ведь я из-за тех слов выбросила таблетки и после этого… Забеременела.
Некоторое время бывший не отвечает.
Глубоко выдыхает, выруливая на трассу.
— Чуяла, — проговаривает. — Знала ведь, что когда-нибудь она тоже попадется на крючок. Это не игрушки, Лера. Женщина уже призналась и сдала мать Милы. А может, и совесть…
— Не знаю, — устало потираю лицо. — Что-то у меня в голове не складывается.
А еще не складывается, что мы сейчас обсуждаем тех людей, из-за которых разбился наш брак. И обсуждаем так, будто мы с Черновым друзья. Я на мгновение забываю, как он со мной поступил.
Что-то внутри щелкает. Глаза застилают слезы. А ведь Рамиль мог бы быть рядом. Мог бы поверить мне, и весь этот театр не пришлось бы устраивать.
— Лер, — он слегка касается руки. Выдергиваю ладонь и не оборачиваюсь к нему. Слезы текут по щекам. Из горла вырывается всхлип. — Лера?!
— Ты даже не разобрался тогда, — выдавливаю из себя, вытирая влагу с лица. Все так же смотрю в окно. — Все могло бы быть иначе.
Кусаю щеку изнутри, чтобы взять себя в руки.
