Грешники

Пикаперы — латентные тюлени, которым так хочется, чтобы женщина их поимела, что ради этого они готовы исполнять ради нее цирковые трюки и хлопать задними ластами.

Он грубый засранец, но после этого высказывания не могу не изобразить имитацию уважительного поклона. Но Стасу все равно, он продолжает:

— Ты могла найти любого мужика, Отвертка. Просто пойти в любой клуб в короткой юбке, потрясти буферами и через пять минут у тебя был бы кастинг из десятка мужиков, готовых ублажать тебя всю ночь. Но ты выбрала своего бывшего — это так по-женски.

— Меня не интересуют одноразовые связи, — пытаюсь защищаться.

— Заливай это кому-то другому. — Он расплющивает окурок в пепельнице.

Его слова делают больно.

Как нарочно сыпет соль в мою раскрытую кровавую рану. А ведь я не для того вскрывала душу, чтобы сейчас какой-то малознакомый тип с видом модного бандита рассказывал мне, какая я плохая девочка.

— Вообще не понимаю, с чего ты решил, что имеешь право меня судить, — отвечаю уже довольно грубо. Мысленно делаю заметку удалить его номер, который брала в каком-то угаре умственного затмения, почему-то думая, что нам с ним еще будет, о чем поговорить.

И дураку ясно, что этот парень уже составил обо мне свое «безусловно абсолютно правильное мнение» и разубеждать его — значит, дать повод думать, будто меня это волнует.

— Потому что я таких как ты, принцесска, знаю, — с подчеркнутой умудренностью и многозначительностью, отвечает он. — Вот как на раз-два вас раскусываю, папины дочки с большими планами на жизнь.

Ну все.

Он меня достал.

Я подаюсь вперед, делаю вид, что принюхиваюсь, а потом активно разгоняю воздух ладонью, давая понять, что этот запах, даже если он абстрактный, мне противен."

"— А я-то все понять не могу, от кого это так несет жизненным опытом, — расшифровываю свои действия на тот случай, если моя ирония не очень бросается в глаза.

Ему хоть бы что — ни один мускул на лице не дергается.

— Если женщина хочет сохранить семью — она хотя бы попытается. Так это работает, Отвертка.

— А мужчина может делать все, что ему вздумается? — закипаю я.

У меня язык не поворачивается продолжить оскорбление.

В глубине меня сидит голос разума, который подсказывает, что я просто завидую и ищу поводы прицепиться хоть к чему-нибудь.