Грешники

— Мария Александровна, Игорь пойдет на все, чтобы не дать вам повода заподозрить неладное. Вы пошли на некое… примирение, насколько я понимаю, и Игорь не хочет рисковать вашими отношениями. Он вынужден оставаться рядом, поддерживать видимость игры. Но каждый день промедления отнимает у него драгоценные шансы на успешную пересадку. А поездка в Париж станет для него смертельной.

— Я ничего не знала! — в панике выкрикиваю я.

Меня трясет. Пытаюсь покрепче обхватить себя за плечи, но это не помогает. И не поможет, даже если мои руки растянуться на километры и совьют вокруг меня же крепкий кокон.

Она говорит это таким тоном, словно выносит приговор.

Будто это я и только я виновата в страшном диагнозе Гарика, о котором узнала несколько минут назад!

— Вам нужно успокоиться, — с каменным лицом предлагает Шевелёва. — Я ни в чем вас не обвиняла, Мария.

— Я ничего не знала о его болезни, ясно?! — Меня несет, но к концу этого ужасного дня сил сопротивляться самой себе уже нет. — Я бы никогда не предложила поехать в Париж, если бы хоть на минуту заподозрила, что с ним что-то может быть… не так.

Она продолжает смотреть на меня расстрельным взглядом.

Ей даже не нужно озвучивать вслух свои мысли — они очевидны.

Я ведь обращала внимание на то, что Гарик плохо выглядит. Видела все эти беззвучные сигналы.

«Я думала, он просто очень много работает!» — орет мой внутренний адвокат.

— Мария Александровна, — Шевелёва откашливается и ожесточает голос. — Сейчас уже не имеет значения, что вы могли видеть, а что — нет.

— Я не виновата, я не виновата… — повторяю, как заевшая пластинка.

— Мария Александровна, вы меня слышите?! — все-таки повышает голос она, и я замолкаю так резко, словно навсегда потеряла голос.

— Да, простите. — Нужно взять себя в руки.

— Дайте Игорю развод. Перестаньте давать ему призрачные надежды на счастливое будущее, ради которых он готов пожертвовать последним шансом на жизнь.

Развод.

Он ведь хотел развода. Наверное, так резко о нем заявил, потому что хотел уладить все дела до того, как ложиться на рискованную операцию.

— Мне неприятно это говорить, но я вынуждена быть резкой. — Шевелёва уверенно, как готовится к решающему удару, разводит плечи.