Грешники

У него слишком хорошее воспитание и он слишком мужчина, чтобы отказать шмыгающей носом женщине, когда она чуть ли не выклянчивает внимание.

Берусь за ручку тяжелой входной двери — и тут же одергиваю руку.

Может, просто уехать? Сесть в машину, перезвонить, сказать, что уже все в порядке и извиниться за свое поведение? Все женщины бывают импульсивными — не казнить же нас за это. Тем более, у него болеет мама и явно не до меня, так что отказ вряд ли так уж его расстроит.

Я уже делаю шаг назад и мысленно прокручиваю в голове слова, которые отправлю ему голосовым, когда дверь подъезда открывается — и Дима успевает поймать меня за руку, чтобы резко потянуть на себя.

Падаю прямо ему на грудь, немного царапая кончик носа о «молнию» его домашней толстовки.

— У меня окна во двор, — слышу его голос около своего уха. — Увидел твою машину, подумал, если ты слишком долго мнешься на пороге, значит, снова ищешь причину сбежать.

— Что значит снова? — пытаюсь пошутить, но все равно раскисаю, потому что в его руках тепло и спокойно.

— Ты все время убегаешь, когда нужно сделать продвижение в отношениях. — Дима втаскивает меня в подъезд, потом — в лифт, где сжимает мои плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. — Хватит от меня бегать, Ваниль. Я вроде не кусаюсь.

— А у нас отношения? — переспрашиваю пересохшими губами.

Для меня эта тема — самое страшное и бетонное табу.

Потому что стоит намекнуть мужчине на серьезный разговор на тему «что между нами?» — и он тут же исчезает. В моей жизни всегда так было, как будто регулярные встречи, совместные выходные и приятный секс — не повод прояснить ситуацию, а обыденные вещи.

Дима говорит об этом первым."

"Это так… странно, что я чувствую мощный прилив тепла и уважения к этому милому мужику, который, хоть и далек от моих представлений о мужчине моей мечты, каким-то образом цепляет меня как никто и никогда не цеплял. Может, все дело в его голосе? В эмоциях, которые рядом с ним прорывают все мои защитные плотины?

— У нас отношения, — уверенно повторяет мои слова Дима, только в его голосе ни намека на сомнения.

Я тянусь к нему в тот момент, когда двери лифта разъезжаются — и мы практически вываливаемся в плохо освещенный коридор. Дима тянет меня направо, как маленькую — за руки, следя, чтобы не запуталась в собственных ногах. Пинком открывает дверь, из-под которой пробивается тусклая полоска света.

Мы переступаем порог почти синхронно.

Я тоже пинаю дверь за своей спиной.