Грешники

— Хорошо, тогда поговорим об этом, когда увидимся в следующий раз, — соглашаюсь, нарочно звонко чмокая его в колючую щеку. Нравится, когда он такой небритый — и после нашего «до свидания» у меня еще долго приятно побаливает кожа на щеках и подбородке. А после прошлой ночи — и гораздо ниже.

Жмурюсь, потому что Дима не отпускает меня без прощального поцелуя, от которого у меня приятно ноет в животе и где-то на периферии сознания уже формируется ответ «Да» на любые его просьбы и вопросы.

— И ты будешь готовить? — не могу удержаться от окрика ему в спину, когда мой Призрак, подняв воротник куртки, бодро шагает в сторону магазина.

— А как же! — громко смеется он. — Только если ты будешь вдохновлять меня свои голым видом на кухонном столе!

Проходящая мимо пара женщин сканирует нас взглядами.

Одна явно с возмущением, а другая с завистью.

Я хочу взять этого мужика, прицепить на него табличку «ЗАНЯТ!» и больше ни о чем не беспокоится.

Глава 25

Мы правда почти выпадаем из нашего привычного 24/7 общения.

Я продолжаю вливаться в работу, Дима реализует новую задачу.

Нас хватает только чтобы обмениваться смешными сообщениями и картинками из интернета на тему работы, злых начальников и любопытных коллег.

Пару раз он спрашивает, надумала ли я сделать важный шаг и перевезти к нему свои подушки и кактусы, и я отшучиваюсь, что мы с кактусами решили провести по этому поводу тайное голосование, и результат я скажу в конце недели.

Домой приползаю уставшая.

Довольная, но все равно чертовски уставшая, потому что дала себе обещание в этот раз точно нигде не проколоться и больше никогда-никогда не приводить на работу друзей и не составлять никому протекцию. Хотя, по правде говоря, друзей у меня больше нет — пара знакомых, с которыми периодически договариваемся «как-нибудь пересечься и поболтать за чашкой вина» не считаются. Это не про дружбу, а скорее про необходимые каждому разумному существу социальные связи.

В субботу долго валяюсь в кровати, буквально силой заставляю себя лежать там хотя бы до одиннадцати, хоть проснулась часов в восемь.

Есть о чем подумать, и я понятия не имела, что эти мысли будут так меня, выражаясь народным слэнгом, колбасить.

Во-первых, у меня посиделки с Грозной, и я даже представить не могу, что это вообще будет, как пройдет и что мне делать.