Грешники

Интересно, а как он собирался со мной жить, если у него уже есть «предмет обожания»?

Просто чтобы окончательно все расставить на свои места, набираю Диме сообщение: «Как проходят рабочие субботние будни?»"

"Он сказал, что будет работать все выходные, но в понедельник ждет меня у себя вместе с ответом на свое предложение.

Как это все вообще возможно — быть таким… бессердечным или бесстрашным?

Замечаю, что Дима отвлекается от Ленки, берет телефон, читает.

И через минуту мне приходит ответное сообщение: «Запарка жуткая, весь в мыле!»

Медленно, рассчитывая скорость и силу как по учебнику физики, кладу телефон обратно на стол.

— Маша? — появление Грозной застает меня врасплох.

Она не в соболях на этот раз — в куртке от «Фенди» и молодежных тяжелых ботинках.

Несмотря на полный кавардак в моей голове, не могу не отметить, что мне определенно нравится, как эта женщина плюет на предрассудки о том, во что следует одеваться дама «за пятьдесят».

— Все в порядке? — Грозная присаживается за стол. — У вас испуганный вид.

Даже не знаю, что сказать.

Я правда чувствую себя испуганной, потому что очень боюсь быть замеченной.

Скандал меня пугает.

— За столом справа сидит Ленка, — говорю, незаметно кивая в сторону их столика.

Грозная даже не поворачивает голову.

— Я ее сразу заметила, — отвечает она. — Маша, я верю, что это совпадение, если вдруг вы беспокоитесь об этом.

— А парень с ней рядом — мужчина, с которым я встречаюсь, — продолжаю свою мысль.

И только когда произношу это вслух, мне становится по-настоящему больно.

Потому что все это время Призрак не был свободен — Ленка со своим «МЧ» уже год туда-сюда шатается! Это — один человек: тот, к которому она уже дважды переезжала, и тот, который предложил мне переехать к нему.

Грозная все же смотрит в их сторону.

Длинных секунд тридцать, и ей вообще плевать, что это может привлечь внимание.

— Я думала, — говорит она, снова обращая внимание на меня, — такие мужчины не в вашем вкусе. Слишком… банально?

— Реально? — предлагаю свой вариант.

— Простовато, — почти с озорством подмигивает она. — Что планируете делать с этим недоразумением?

Я не знаю.

Боль внезапно разрастается внутри, заполняет собой все пространство и сдавливает грудную клетку — ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Это предательство.

Это подлостью.

Два самых близких мне человека, просто… вытерли об меня ноги.

— Мы можем пойти в какой-нибудь другой «Мак»? — Смотрю на Грозную с мольбой. — Куда угодно, только прямо сейчас.