Грязная жизнь

А ты, дорогой, двоих выдержишь?

– Да без проблем. Короче, завтра, на этом месте. Пока!

Мирон уже уходил, когда к машине подошла темноволосая красотка в коротком облегающем платье. Смотрит на него и глазками хлоп-хлоп. Как будто привидение увидела.

Да она его еще и знает.

– А я Ксения. Ты меня и не помнишь. Мы с тобой из одного двора. Когда тебя менты забрали, я еще совсем мелкая была, тринадцать лет.

– Да? Ну, привет, соседка, – ухмыльнулся Мирон.

Ксюха эта – девка, конечно, отпадная. Но блондинка ему больше по кайфу.

Так что не хрен перед ней мед языком разводить.

– Привет, Скорпион, – засияла она.

А она еще знает и его кликуху.

Мирон обогнул ее и направился к дому.

Проснулся он в девять утра. Для кого-то поздно, но не для него, на зоне их в шесть утра поднимали. Вчера они с батей два пузыря «счастья» раздавили. Пропащим сыном его предки считают, но все одно, обрадовались его возвращению. Приличный стол накрыли. Ему даже тратиться не пришлось.

А вот сегодня бабки скинуть придется.

Прикид себе надо клевый состряпать, а это на барахолку прошвырнуться надо. На это почти все бабки уйдут. Инфляция, мать ее так, все лавэ, которое он с собой привез, обесценила. На что с блондинкой он гулять будет? Вот этот вопрос и поднял его с кровати.

Где взять бабок? У предков не разживешься, сами концы с концами еле сводят. В нищете, можно сказать, живут.

Сидя на печи, денег не добыть. Надо в город выходить, там уже по ходу соображать.

В Добрине есть рынок, городской. На одной половине харчами торгуют, на другой – шмотками всякими.

На вторую половину Мирон и подался. У него бабки, у купца – товар. И товару полно. Только он не больно-то разбирался в том, что брать. Времена изменились, и мода тоже. Сейчас больше джинсы дутые носят: черные, синие, без разницы. И рубахи шелковые. Ну и кроссовки или туфли на выбор. Собственно, в чем проблема? Что носят все, то и он на себя прикинет. Чего из толпы-то выделяться?

Он уже присматривался к джинсам, когда сзади его окликнули:

– Скорпион, дружище!

Мирон обернулся и увидел Юрку Лишая, кента своего давнего.

Бритый чуть ли не наголо, майка-безрукавка на нем, штаны спортивные с лампасами. На шее массивная серебряная цепь болтается. И накачан, бык, до предела. Раньше таким он не был.

Лишай подошел к нему, загреб руку, крепко сжал ее и полез обниматься.

– Ну, здоров, Лишай! – хлопнул его по плечу Мирон.

И тут же отстранился.

– А ты не знаешь? – сощурился Мирон.

– Да примерно знаю.