Грязная жизнь

Туго соображая, она вытащила одну купюру и профессиональным взглядом оценила ее на подлинность. Настоящая, не липа.

– Ложи в сумку и пошли, – сказал хомякообразный.

Теперь он ей показался красавцем.

У входа в ресторан стояла ее машина, красный «Фольксваген-Гольф». А в квартале отсюда она видела платную автостоянку.

Татьяна села в машину, рядом устроились мужики.

– Поехали, – сказал первый. – Дорогу я покажу.

– А это не мне покажешь, а таксисту.

Она собиралась довезти их только до автостоянки. Так она и поступила.

– Не пойму, что за маневры? – недоумевал Конский.

Милина своего постоянного снабженца не дождалась. Зато к ней подсели два каких-то типа. Состоялась передача, но не наркотиков, а денег. За что Милина могла получить две пачки долларовых банкнот? Капитан и старший лейтенант решили это выяснить.

– А я понял, – сказал Стульцев, глядя, как Милина подходит к мужчинам, ожидающим на выходе с автостоянки. – Нашу Таню просто сняли.

– Она же проститутка по жизни. Ей бабки хорошие предложили, она и не устояла. Только она не дура. Деньги в машине оставила, а сама с ними на такси поедет. Боится, что отберут.

– И правильно делает. Не нравятся мне эти типы.

– Мне тоже. Слишком крупный куш ей отвалили. Даже если в пачках всего лишь десятидолларовые купюры, то это уже две тысячи. Какая проститутка зарабатывает столько?

– Нет, там самое меньшее пятидесятидолларовые. У Таньки глаз на это дело наметан.

– Значит, не меньше десяти тысяч. А я такие бабки и в руках не держал.

– Да куда нам. Слушай, а не сработать ли нам под такси? – предложил Конский и, не дожидаясь согласия, тронул машину с места.

– Неплохая деваха, – заключил Мирон.

Телка, которую приволокли с собой Стос и Хомяк, ему понравилась. Старовата немного, но в этом, как он считал, было самое то.

– Вы меня как, по очереди или все сразу? – спросила она, проходя в комнату.

– А как захочешь, так и будем.

– Тогда кто первый?

Она скинула с себя шубу, села на диван и, глядя на Мирона, жарко провела языком по губам.

– Что-то долго они там, – сказал Конский.

Мужиков с Милиной они подвезли к самому их дому. Всю дорогу те молчали. Только Татьяна что-то там каждому на ухо нашептывала. И, расплачиваясь, они не обронили ни звука.

– Слушай, а я не пойму, зачем мы здесь стоим? – спросил Стульцев.

Всеми фибрами своей души он чувствовал, что эти двое не в ладах с законом.