Грязная жизнь

Теперь он на Тверской все реже появляется. Приедет, проверит, как Горюн и Лежак «вахту» несут, и домой. И сейчас слинять собирается. Сегодня у него на ночь новая подружка. Из новеньких. До утра ее «дегустировать» будет.

Он уже отчаливал, когда к нему подошел Селезень, а с ним еще три братка.

– Разговор есть, – угрюмо обронил тот.

Сегодня он какой-то не такой. Хмурый, чем-то недовольный, а в глазах испуг прячется.

– Давай сюда, побазарим. – Мирон указал на место рядом с собой.

Селезень пожал широкими плечами, обошел машину, открыл дверцу и плюхнулся на сиденье.

– Ну что там у тебя?

– Не у меня, а у тебя, – нервно закурил он.

– Какие проблемы? – напрягся Мирон.

– Проблема одна – это ты!

– А чего тут понимать?.. Мы с тобой на десять процентов договаривались. Это как бы по-дружески.

– А ты дело расширил, сосок еще, в натуре, понабрал, и еще хрен его знает сколько понаберешь. А все чисто десять процентов отстегиваешь. А ведь твои мочалки клиентов у наших кобыл отбивают.

– Не я хочу, а Савелий.

– Это кто гад? Я?! – взвился Мирон.

– Да ты кипятком не ссы, это делу не поможет, чисто в натуре тебе говорю.

– Я с твоим Савелием перетереть хочу, – так, будто это для него плевое дело, сказал он.

– Он тебя и видеть не хочет. Короче, будешь отстегивать ему пятьдесят процентов, и ни цента меньше. Это единственное условие.

– Тогда отваливай на хрен.

– Да я тебя, урода, сейчас урою! – взревел Мирон и резко развернулся к Селезню.

И тут же что-то холодное вдавилось ему в левый висок.

– Только дернись, борзой, без мозгов останешься, – послышалось шипение сбоку.

Все ясно, мудила какой-то подсуетился, ствол ему в голову ткнул. Как это ни странно, Мирон даже не испугался.

– Ты лучше свои мозги побереги! – жестко усмехнулся он.

– А ты за меня не бойся, ты о себе думай. Ну все, базар закончен.

– Это тебе так кажется! – выкрикнул Селезню вслед Мирон.

Но тот даже не обернулся.

Ну вот, теперь он должен отстегивать какому-то козлу чуть ли не половину дохода. Сколько ж это бабок – с ума сойти!

Валить надо этого Савелия и Селезня заодно с ним. Пидоры мокрозадые! Только один язык понимают – ствол!

Мирон понимал, что силы у него малые. Он да Горюн. Еще двух сутиков своих к делу приклеит. Только от этих вряд ли будет много толку. Не обкатанные еще. Но ничего, обкатаются.

У Савелия «пехоты» немерено, крутые завязки в криминальном мире.