Грязная жизнь

Прямо в лоб пулю засадил. Да он, оказывается, очень неплохо стреляет. Настроение приподнялось.

– Уходим, – крикнул он и схватил за шкирку Лежака.

Мандраж у Лежака конкретный – всего типает. Рот раззявил и на жмура своего смотрит. Еще бы на колени перед ним встал да извиняться начал. Только буксиром с места его и сдернешь.

Втроем они вышли из кафе. В крохотном тамбуре стоял Медок. И этот дрожит как осиновый лист. Он должен был пустить в расход любого, кто ринулся бы в кафешку на шум. Но сверхлюбопытных не нашлось.

На улицу вышли уже без масок. Машина с заведенным мотором стояла неподалеку. Никто не позарился на халяву – не угнал. Значит, удача сопутствует и будет сопутствовать им всегда.

– Ну чо, пацаны, задел есть! – растянул рот в улыбке Мирон, трогаясь с места. – Всех будем мочить!

Внутри его все еще клокотал пламень азарта.

– Королями станем! – подхватил Горюн.

– В натуре, брат, королями будем! – расхохотался Мирон и с силой толкнул его в плечо.

Если бы дверца была плохо закрыта, Витек бы точно вывалился на улицу.

Савелий ощущал себя человеком, которого облили помоями.

– Я хочу знать, какая падла Селезня, Карася, Витамина и Агапа вальнула? – с пеной у рта спрашивал он Чумака, «бригадира», держащего под своим контролем несколько центральных гостиниц и девочек при них.

Селезень являлся как бы старшим контролером на Тверской. Целое «звено» у него было под рукой. Следил за работой сутенеров, отбивал конкурентов. Наезд на него означал начало войны за передел сфер влияния на этом участке.

И надо всегда знать, кто конкретно потянул одеяло на себя. А желающих расширить свое место в окрестностях гостиницы «Интурист» хватало.

– А хрен его знает... – пожал плечами коренастый крепыш с квадратным затылком. – Я и с Персом тер, и с Баклажаном, и с Сафоном. Все в отмаз идут.

– А этот... как его?.. Мирон, хрен этот, он чо базарит?

Не сразу, но узнал он о некоем Мироне. Пацан один борзой внагляк телок своих на выпас на Тверскую выставил. Ну Селезень на него и налетел.

Да офоршмачился. Пацан вроде как крутым оказался – на пушку Селезня взял. Ну, тот не нашел ничего лучшего, как дать ему зеленый свет под «Интурист» за вшивые десять процентов. А Мирон резко вдруг свое стадо увеличил. До пятнадцати телок довел. И товар у него качественный. Савелий сам лично вправлял мозги Селезню. И назначил Мирону крупный процент. Борзота должна знать свое место.

– Исчез этот козляра, – брезгливо поморщился Чумак. – И товар свой снял с торгов.