Грязная жизнь

А вдруг страшная тайна всплывет наружу? Вдруг в организме останутся следы яда? Этого не должно быть – так уверял Женя. Но кто знает...

От панического страха она была близка к обмороку. А когда появились люди в белых халатах, она закатила глаза и упала им прямо на руки. Очнулась, когда Петра выносили из квартиры на носилках.

– Я с вами! – кинулась она за врачом.

– Милая, на вас лица нет, – бережно взяла ее за руку медсестра. – Такое несчастье.

– Он что, умер? – Она снова была близка к обмороку.

– Нет, пока жив.

Вам обязательно нужно ехать с нами. – Голос врача был полон участия.

Как в кошмарном сне спускалась она по лестнице, садилась в машину «Скорой помощи». Перед глазами все плыло. Она не помнила, как доехали до больницы, как санитары вынесли на носилках Петра. Она куда-то шла, с кем-то разговаривала. Но ничего не помнила. Ей снился уже другой сон. Пулеметные вышки, колючая проволока, вонючие женщины в серых робах, их омерзительные улыбки. И она среди них. А с неба на нее смотрит Петр, в его глазах немой укор.

А потом вместо него появляется Женя. И тишина вокруг разрывается диким сатанинским смехом. Его обрывает раскат оглушительного грома, и тут же вспышка молнии. Это небеса насылают на нее кару.

Маша упала на пол без сознания прямо посреди больничного коридора.

На этот раз она очнулась в больничной палате. Она лежала на больничной койке, чьи-то заботливые руки укрыли ее одеялом. В палате, кроме нее, никого. За окном темно. Под потолком тусклый свет.

Она встала с постели, поставила ноги на пол.

Интересно, сколько времени она уже здесь?

И тут в палату вошел незнакомый врач.

– Вы уже очнулись? Это хорошо. Нельзя так переживать, недолго разрыв сердца схлопотать. Вы полежите еще.

– Я не могу лежать! Дайте мне мою одежду! Мне нужно к мужу!..

– Боюсь, что вас к нему сейчас не пустят. – Голос врача дрогнул.

– Где он? Что с ним? Он уже очнулся?..

Врач подошел к ней и взял за руку.

– Ваш муж умер, не приходя в сознание, – сообщил он и приготовился поддержать ее, если она вдруг снова упадет в обморок.

Но Маша не упала, она только присела на койку.

– Как это умер? – недоверчиво спросила она.

Петр должен был умереть. Она это знала. Ей нечему удивляться. Но она удивлялась. Страх и наваждение уже прошли. Истинные чувства тоже. Сейчас она играла. Играла, как искусная актриса. Ведь она когда-то хотела стать актрисой.

– Инсульт, болезнь века, – развел руками врач. – Мы уже ничем не могли ему помочь.