А так, обычно, такие люди стараются компенсировать свои страхи напором и агрессивностью в отношении того, кто заведомо слаб.
Я слабым не был и это боярину было показано более чем в красках. Просто я пригласил Жировита составить мне компанию на учениях. Более шести сотен воинов, это вместе с бойцами Геркула, Алексея, новобранцев, участвовали в имитации боя.
Я решил пойти немного иным путем в формировании понятий и системы взаимодействия между родами войск. Теперь одни изображают свои действия, давая время другим сообразить какие именно контрмерыиспользовать, как выстроиться, получить затрещину или плеткой за то, что не туда воин встал, или же не то сделал.
Такая грубость пока допускается в отношении новичков, чаще всего пехоты. Для благородного всадника иные меры. Да и все знают, что их и выгнать могут, так что порядок имеется.
Что именно происходило на поле даже я с трудом разбирал, а Жировит и подавно. Но была видна массовость, масштаб творящегося. Где шестьсот двадцать три воина, там кажется, что бойцов более тысячи.
Имеет ли подобные силы боярин? Явно, что нет.
Так что Жировит стал более сговорчивым, пусть из него все равно прет обида и злоба, что не вышло заполучить что-то в наследство от кума Степана Кучки. Пусть князю выскажет свои желания, все же большая часть земель погибшего боярина была забрана в княжескую казну.
Ну а показав условный «кнут», в виде демонстрации войска, я решил продемонстрировать и «пряник» — заинтересовать боярина некоторыми изделиями, которые на Руси пока и не знают вовсе.
— Вот, смотри, боярин Жировит, — сказал я, когда привел своего гостя в сарай.
Тут располагались изделия сельскохозяйственной направленности. Три двуручных пилы, пять ножовок, вполне длинных, чтобы отпилить и большую ветку и малое дерево. Хозяйственные топоры и колуны, но главное — два плуга и косы.
— Сохой ты земельку, словно причесываешь, а плуги вспашку делают глубокую, после, — я указал на цельнометаллическую борону. — Вот этим подравнять, и все — сеем-сеем посеваем урожай большой желаем.
Я улыбнулся. Два плуга, которые оказывались у меня на хранении были колесными, массивными и уже напоминали те изделия, что я видел и в будущем, с отвалом, под углом. Это изделие должно стоить дорого, очень дорого, но купить подобное сможет лишь тот, кто понимает ценность предмета, я бы сказал, что’магического' артефакта.
Ну а железная борона — это казалось вообще расточительством, чтобы столько железа тратить в пустую.
