— Ты говоришь фальшиво. Ты не думаешь так, не считаешь меня великим человеком. Не старайся христианин угодить мне. При мне есть люди, которые годами оттачивали правильность своих речей и могут сильно больше, чем ты, величественного сказать обо мне. Когда мне нужно, я позову их. Ты же… Враг моего народа! — сперва я и не понял, чего это такого выкрикивает хан, что даже приподнялся на стуле.
А после толмач перевел и я осознал… Писец подкрался незаметно. Или хан — пустослов, или меня отсюда не выпустят.
— Я пришел лишь выкупить женщину, — сказал я.
— Пришел за одним человеком, но плати за двоих, — сказал хан и рассмеялся. — Она не праздна, брюхатая.
— Сколько? — сжав зубы, сдерживаясь, спросил я.
— Баба твоя за четыре сотни гривен, да чтобы серебряных, полновесных, а не кунами, ну а тот, кого она в себе носит… еще четыре сотни, — сказал хан.
Да какой он хан? Хапуга! Торгаш! Фармазон! Разве может правитель быть внешне, прилюдно, столько мелочным? Нет, для меня восемьсот гривен — это о-го-го сколько много.
Но они есть, это главное. Вот только, все равно цены тут у вас… Хотя и не отойдешь же, чтобы походить по базару, прицениться. Тут товар штучный, эксклюзивный.
— Я согласен, — сказал я после продолжительной паузы.
Хан сделал непонятный мне жест рукой и в шатер вошла Ирина-Рахиль. Женщина выглядела потрясающе. Нет, речь тут не об сексуальной красоте, а о той, глубокой, которая может быть только у матери, или у очень близкой женщины, с которой не обязательно спать.
Это красота Мадонны. Неужели все беременные женщины начинают распространять вокруг себя такой круг силы, красоты?
— С ним поедешь? — спросил хан.
А тут еще и выбор есть к пленницы? И, кстати, случилась какая-то ломка шаблонов и клише. Рахиль не выглядела голодной, что мерзнет, женщина была ухожена, с уложенными в красивую прическу лоснящимися темными волосами. Платье, что было на женщине, не казалось бедным, пусть это и была одежда с некоторым восточным флером с шароварами и юбками, но все это казалось красочным, даже нарядным.
А в этом времени цветовая гамма на одежде — это признак достатка.
— Хан, позволено ли мне будет общаться с этим человеком? — покорно, потупив взгляд, сказала Рахиль.
Вот хоть убей, но не могу себе представить, чтобы такой покорной стала, вдруг, Улита. Или, к примеру, великая княжна Евдокия Изяславовна.
