Гридень 4. Взлет

— Всем спать на своих местах у стены, тот десяток, что высыпался во время штурма, в дозор на ночь, — приказывал я, закатывая глаза.

Уже пару раз засыпал сидя, а раз, так и стоя.

— А коли штурм? Нас сонными и возьмут. В потемках не видно, когда подкрадываются к холму, а разжечь костры уже нечем. Не поспеть, — стал возражать Ефрем, рупор моих приказов.

— Тебя снять с десятника? С чего мои приказы обсуждаешь? — вызверился я.

На самом деле, он частью прав. Но для того, чтобы иметь хоть какие шансы отбиться, все на своих позициях спать и будут.

Я когда-то читал некоторых исследователей, которые утверждали, что не столько метательные орудия помогали монголам брать русские города, хотя и без механизмов не обошлось, сколько непрекращающийся штурм при использовании преимущества в численности. День держались русские воины, два, три, но после, вот в таком состоянии, как мы сейчас, просто не могли драться.

— Господи, помоги нам, грешным! — сказал я, вознося руки к небу.

В этом мире нельзя не быть верующим, причем я уже не столько внешне проявляю свою религиозность, но и душой принимаю Бога. При этом, верю в свою судьбу. Ну не может же мой путь закончится здесь, после свершившихся побед и начинаний! У меня еще много планов. И в конце-концов, я еже не оставил потомство! В голову вновь пришла мысль, что было бы неплохо, чтобы Рахиль родила от меня, но… не судьба.

— Господи, коли выстоим, так построю храм тебе каменный, втрое больше, чем… — тут я замялся, мало ли меня слушают, но уже мысленно продолжил свое обещания.

Я обещал, что построю большой храм на Нерли, сильно больший, чем тот, что был в иной реальности построен Андреем Боголюбским.

— Ладьи! Ладьи! — закричали со стороны реки.

При этом голоса кричащих были необычайно бодрыми.

— Наши ладьи и с ними еще четыре со стягами Изяслава! — кричали воины."

"Я поднял голову к небу и почти что серьезным тоном сказал:

— Я услышал тебя, Господи.

— На том берегу стяг белый поднят! — закричали вновь.

— Пришли все-таки бродники, — усмехаясь, сказал я и вновь поднял голову к небу. — Два храма! А если наутро придет еще и сам Изяслав Киевский, то и монастырь в кирпиче построю.

Некоторое разочарование случилось, когда стали ладьи разгружать. Корабли заходили по одной в заводь и, выстроив что-то похожее на причал из связанных плотов, там разгружались.