Гридень 6. Собиратель земель

— Я хочу, чтобы Мстислав Ростиславович подтвердил свое желание предать отца.

— Грех это, — пробурчал Алексей.

— Ты мне это будешь говорить о предательстве отца и сына? Как складываются мои отношения с отцом? Я сомневаться не стану, Богояру за его дерзость — смерть. А у Ростислава Юрьевича есть выбор. Он может уйти к шведам, пока это еще возможно, или к ромеям. Императору Мануилу всяко нужно войско против турков-сельджуков и бунтовщиков венгров. Русская дружина лишней там не будет, — сказал я.

— Давайте обсудим оборону, — сказал Боброк, в последнее время становящийся все более серьезным, я бы даже сказал, умудренным.

Началось совещание. Все собравшиеся уже понимали и оценили, насколько удобно воевать, если действовать согласно плану и расчетам. Да, это тяжело. Да, это ломает многие установки, может, и целое мировоззрение. Безусловно, у нас много погрешностей, несостыковок, ошибок. Однако, сильная армия, основанная на порядке и управляемости, выстраивается годами.

Это я еще не стал вводить систему знаков. А она напрашивается. Ведь удобно выставить на флагштоках комбинацию флагов, чтобы командиры с любого участка сражения видели приказ. Большинство битв этого времени, как и долго после двенадцатого века, проигрываются или выигрываются чуть ли не случайно. Командиры не имеют практически никакой возможности руководить подразделениями, после того, как только отряд выдвинулся на передовую сражения. А подкинуть резервы? Понять, где рвется и там усилить натиск? Это все достигается управляемостью во время битвы.

Княжича, сына того, кто пришел под стены уже нашего Владимира, привели быстро.

— Что скажешь, Мстислав Ростиславович? — без каких-либо подробностей задал я вопрос сыну нынешнего, пока еще новгородского князя, но уже точно не владимирского.

Молодой муж ответил не сразу. Было видно, как дергаются у него веки, как подрагивают колени. Он не мог не понимать, что сейчас одним своим словом может убить отца.

— Я принимаю то, что мой отец совершил ошибки. Я уже предал его, когда подписал и поставил свою печать на обличающих грамотах. Что еще ты потребуешь от меня, воевода? — дрожащим голосом спросил Мстислав. — Я признаю верховенство великого князя Киевского, Изяслава Мстиславовича. Я готов принести ему клятву верности и служить там, где он повелит.