Гридень 6. Собиратель земель

Желанная, сильная, покорная только мне одному.

Мы подскакали друг к другу, на ходу, лихо спрыгнули с коней и обнялись.

— Люблю! — поддавшийся эмоциональному порыву, я стал целовывать жену в губы, щеки, шею.

— Ну, буде! Люди же смотрят! — сказала Маша, но не отстранилась, а принимала поцелуи, периодически меня одаривая своим страстным, учащенным дыханием.

— Ранее было, что старейшины при честном народе супружничались в чистом поле для плодородия. А мы стесняемся, — усмехнулся я. — Но, да, ладно, любая, поехали домой, там и помилуемся.

Я даже не стал обедать или отдыхать с дороги. Как только уточнил, готовили ли баню, приказав принести туда пива и какой закуски, я схватил за руку жену и чуть ли не силой потащил ее, опешившую от моего напора, с собой. Впрочем, Теса уже скоро обогнала меня и сама бежала в баню, игриво оборачиваясь и призывно, игриво, еще больше воспламеняя мое желание, смеялась.

Как мы разделись, я не помню, скорее всего, быстрее быстрого. И вот мы нагие, вот моя женщина, которую я безумно желаю, чуть смущенно опускает глаза.

Через пару часов, полных страсти и любви, мы пошли в терем. Я бы и здесь, в бане, провел остаток дня, но был еще один человек, обнять которого очень хотелось. Сына Александра досматривала главная «мамка», то есть «обер-нянька» Агапа. И никто не волновался, когда ребенок оказывался в руках это благословенной женщины.

Как только я вошел в покои сына, большая баба, по местным меркам такая, что только из-за нее могли появиться мифы о великанах, встречала меня с недовольным видом. Не скажу, что я испугался, но насторожился, точно. Уж больно грозно выглядела Агапа.

— Все, воевода, мочи нет, забирай, хоть на работу, хоть в ратники, одолели бабы… — вопреки всяким «законам приличия» и субординации, жена мастера-гончара Домажира с порога стала говорить на повышенных тонах.

— И тебе не хворать, Агапа! Что-то попутала, али бесы вселились? — сказал я, забирая Александра из рук женщины.

— Одолели, окаянные. С утра до ночи вожусь с ними, учу, кормлю, обхаживаю, а тут… — сетовала «наседка». — Не гневайся, воевода, но я твоим сыном занимаюсь, как со своим, но иным людям слово давала, что их чад без внимания не оставлю. Вот и достают бабы, уже со мной знаться не хотят, а раньше я была у них за бабского воеводу, слушались.

Бабская воевода! Смешно звучит.