Гридень 6. Собиратель земель

Последние войны дали моей Орде все, о чем только мечтает кочевник, а обмен с тобой на ячмень и овес делает котлы наши еще богаче и разнообразнее, — после продолжительной паузы сказал хан, посмотрел мне в глаза и продолжил. — Со мной связались люди булгарского эмира. Эмир сам кипчатско-половецкого роду племени, он знал, что предлагать мне. Обещал независимость, поставить меня великим ханом над всеми половцами западнее реки Этиль-Волги. Сулил серебра много, свою дочь мне в жены.

— Щедрое предложение.

— Ты все понял, зачем же спрашиваешь? Но мне нужно быть уверенным, что на защиту моей Орды придешь и ты, и наш великий князь Изяслав, — сказал хан.

— Ты в этом сомневаешься? — спросил я.

— В тебе нет, — отвечал половецкий хан. — Меня беспокоит то, что великий князь не пришел на помощь Братству, когда ты был под Владимиром. Не скормит ли он нас, словно приманку хищному зверю? Великий хан, князь, так не поступает, он за своих людей стоит насмерть.

Я задумался. Смятение в голове хана почти полностью повторяло то, о чем думал я. Если встреча с Изяславом придала некоторой уверенности, что все протекает нормально и подвохов в ближайшее время не стоит ожидать, то Аепа не имел возможности встретиться с Изяславом Мстиславовичем. На фоне того, что Аепе, самому сильному или равному в силе хану Башкорту, пришло щедрое предложение от булгарского эмира, политика Изяслава проигрывала.

Что сделал великий киевский князь своему вассалу Аепе? По сути, ничего хорошего. Половецкую орду обложили десятипроцентным выходом в пользу Киева. Я подобного налога не плачу, а половцам, наверняка, не нравится платить дань при том, то их войско разрослось более, чем до пятнадцати тысяч. Да и не только в этом дело. В Степи важны мелочи. Вот прислал бы Изяслав маленький, но обоз Аепе, подарил бы ему коня и саблю, все — уважение проявлено.

— Брат мой, я останусь верен киевскому престолу до конца, — сказал я.

— Ты не сказал, что верен Изяславу, заметил хан.

Аепа посмотрел на меня с хитрым прищуром, после отсоединил свой крюк, некогда подаренный мной, заменяющий половцу отрубленную кисть, и сменил опасную тему разговора.

— Хан Башкорт прислал своих людей.