Гридень 6. Собиратель земель

Учитывая мою несравненную силу, развитую выносливость и не менее развитую скорость принятия решений, я могу назвать себя достойным бойцом.

Появлялось даже желание попробовать выковать что-то вроде боевой шпаги. Нужно будет еще раз изучить возможности производства стали и понять, есть ли вероятность выковать более тонкий и удлиненный меч.

Уколы в сочленение кольчуги, как мне кажется, могут дать немалую фору моим воинам в ближнем бою. А еще почему-то именно сейчас пришла шальная мысль устанавливать на арбалетах штыки.

Безусловно, арбалет — не то оружие, которым можно орудовать словно копьем, не ружье. Однако, были уже во время сражений такие моменты, когда арбалетчик оставался вовсе незащищенным перед атакой противника. Воин не успел арбалет откинуть в сторону, как и не получилось вовремя извлечь клинок, все, смерть. И вот этот самый штык, когда воин мог бы боднуть своего врага, становился хоть каким аргументом. Тем более, что тонкое лезвие способно протиснуться сквозь кольца кольчуги, либо сильным ударом их чуть раздвинуть. В любом случае попробовать можно.

На третий день пребывания в таком вот заточении, но главное, что практически в информационном вакууме, мне принесли гуся, запеченного с гречкой и салом. Крупа плавала в жиру, вызывая у меня, скорее, противоположные приятным ощущения. Все же по возможности я стараюсь правильно питаться, исходя из понимания существования белков, жиров, углеводов, клетчатки, витаминов и аминокислот. А тут…

Но не главное то, что мне предлагалось есть эту жирнющую жижу, важнее то, что это блюдо под собой подразумевало.

Переперченная, изрядно посоленная каша, да еще такая жирная — это знак почетности, попытка меня задобрить. И такой подход внушал оптимизм.

Через скудные клочки информации я все же узнал, что в Суздали произошли какие-то события, которые православным людом могут быть расценены, как поругательство над верой и бесовская атака на церковь. Там в оконце услышал слово, тут послышался обломок фразы, а также, соединив все полученные кусочки, пазлы, в том числе и согласно плану действия Братства, я понял, что именно происходит.

Народ бурлил. В понимании и разумении даже новгородцев бить епископа нельзя, причем, и католического, а уж тем более православного. Так что, князь Ростислав Юрьевич должен был отвечать на немалое количество весьма неудобных для него вопросов.

Занимаясь бумажной работой, чего лишить меня не додумались, я не сразу среагировал на шаги в коридоре.