Гридень 6. Собиратель земель

Но идеологически, в соответствии с христианской моралью, да и по-людски, я не мог не помочь, даже в ущерб своим крестьянам. Не бескорыстно, с тем, чтобы после пристроить этих людей к делу, а некоторых так и переселить на окраины русской зоны влияния, в Пермский край. Но никто из них с голоду не умрет.

И это будет происходить, никак не в ущерб ремесленникам, которые становятся некоторой привилегированной кастой. А как иначе, если люди производят высокотехнологичную для этого времени продукцию? Так что быть женой подмастерья, тем более мастера, мастера — это кататься, как сыр в масле и быть уважаемой женщиной.

Также, кстати, женщина — это существенное подспорье для того, чтобы ремесленники не смотрели по сторонам, чтобы сбежать. Нужно, чтобы они обросли барахлом, которое оставить жаба задавит, ну, и женщиной с детишками повязать.

Впрочем, люди в этом времени отнюдь не разбалованы. Мало того, так они ломают мои стереотипы о человеческой природе. Я-то считал раньше как? Если работнику положить зарплату в условную тысячу денег, то он уже скоро захочет две, а через некоторое время посчитает, что и три тысячи оплаты его труда вполне заслужены.

Сперва ел курицу, после перешел на индейку, но и она так себе, можно уже переходить и на мраморную говядину, отрицая сам факт возможности вновь есть только курицу.

В этом мире не так. Здесь люди умеют ценить то, что есть. Почему? Я как-то задался этим вопросом. На мой скромный взгляд, люди средневековья все равно ждут подвоха, ожидают, живут в тревоге, с пониманием того, что уже завтра всего достатка не будет.

Постоянное ожидание голода, лишений, болезней и войн заставляет людей ценить настоящее, благодарить Бога, что имеетсяпрямо сейчас шуба и не холодно, а в горшке каша с мясом, да лепешка.

И у меня складывалось такое ощущение, когда я только въезжал на свои земли, что многие были с настроением, которое я бы охарактеризовал такой фразой: «Ну, наконец-то, что-то плохое. Уж лучше такое испытание, чем голод или болезни». Люди ждали негатива и радовались тому, что это самое плохое случилось и оно оказалось далеко не самым плохим.

Мне и всему Братству верили. Все вокруг, включая и ратников, были убеждены, что братья и послушники любого супостата на лоскуты порежут. Мало того, под начальством купца Арона возникла купеческая гильдия и пока что пять купцов, которые в нее вошли, потирали руки. Они были убеждены, что любая война принесет исключительно доход и были готовы распродавать трофеи.