Гридень. Начало (СИ)

— Никифор останешься последним, отнесешь Воисла в дом и подожжешь над ним погребальный огонь, он всегда чтил более остальных грозного Батьку.

Когда в растерянности, не знаешь, что делать, делай по Уставу, или просто выполняй приказы. Так и поступили воины, которые стали выстраиваться в колонну по два.

К нам стали выбегать какие-то люди, бежавшие, скорее всего с тех домов, которые вот прямо сейчас подвергались грабежам. Отдельными группами, скорее толпами, киевляне шли в сторону Золотых ворот к Георгиевскому монастырю, где занимали оборону великокняжеские дружинники.

Эти отряды бунтовщиков попутно грабили и развлекались женами и дочерями тех, кто, вероятно, был за Всеволода Ольговича, или же захотел отсидеться в стороне.

Вот и сейчас в недалеко молился мужик, еще один ходил, будто сошедший с ума, он был почти голый, лишь с закопченной тряпкой на причинном месте и что-то бормотал. Какая-то немолодая женщина в разорванном платье с обнаженной грудью, разбитыми в кровь губами и коленями, взывала к совести князя, призывала его встать на защиту ее детей, дочерей, утверждая, что прямо сейчас, рядом, по соседству, их убивают, насилуя и избивая.

Князь сурово посмотрел на женщину и оттолкнул ее ногой.

— Вперед, к Софийским воротам! — приказал князь.

Да, именно туда, куда и посоветовал идти Богояр, так как у Золотых ворот уже начиналась кровавая сеча горожан с хозяином города.

Бросив прощальный взгляд на лежащего в луже крови Воисила, я отправился со всеми дружинниками.

Лишь Никифор чуть задержался, читая заупокойную молитву старому воину, которого и похоронить не оказалось времени, или желания. Все же предатель. Но огню его предадут.

Друзья, если нравится книга — поставьте лайки, чтобы Влад сумел выйти из Киева!

Глава 21

Город волновался. Ото всюду слышались крики, тянуло гарью… перед нами выскочила лошадь, с выпученными глазами и с пеной у рта. Заржала, встала на дыбы. За ней из-за угла выскочила свора псов, пытаясь покусать лошадь за ноги.

— Вон пошли! — топнул ногой наш полусотник, и плашмя ударил мечом по одному из псов.

Собаки прыснули в сторону, а перепуганная лошадь поскакала дальше.

— Поймать бы ее… — мечтательно протянул Спирка.

Я не ответил, ловить ее не пришло в голову другим дружинникам, хотя я видел их охочие взгляды. Мы двинулись дальше. Мысли были самые разные.

И заварил же я кашу, ту, что из топора, вернее, с топорами, кистенями, иногда с саблями и мечами, чуть чаще с копьями.