Император попросил меня рассказать какие действия я предпринял по его приказу. Я начал с самого начала. А именно с захвата Монтес. И когда я закончил рассказывать о подготовке, перешёл к штурму резиденции рода Грэм, заметил, как император сделал жест головой Егору. Принц сидел по левую руку от меня, он тихо вышел и меньше чем через минуту вернулся, левитируя перед собой Линдсли Грэма."
"— Сегодня свершится справедливое воздаяние за убийство Геннадия Романова, — сказал император.
— И как ты с ним поступишь? — спросила Мария Федоровна.
— Я вызвал афганского специалиста. Он сделает из Грэма красный тюльпан*. Линдсли не дадут провалиться в беспамятство или обезуметь целых два дня. По истечении сорока восьми часов его повесят. (*обречённого человека, введя в беспамятство большой дозой наркотика, подвешивали за руки. Затем кожа подрезалась вокруг всего тела и заворачивалась вверх, закрывая голову). — У кого-нибудь есть возражения?
По мне, так это наказание было через чур, но я, естественно, промолчал.
Егор прошёл по всему залу, левитируя перед собой Линдсли. Пленник безмолвно шевелил губами, из его глаз лились слезы. Но кроме отвращения и ненависти к Грэму, ни один Романов ничего больше не почувствовал.
Принц ушёл с пленником в неизвестном направлении, но уже через пять минут занял своё место за столом.
К этому времени, я закончил рассказ про Нью-Йорк и уже сидел ожидая, что будет дальше.
— Господа родственники, — поднялся из-за стола император.
— Как и я, вы одарены магией крови. И буду говорить прямо, я чувствую ваше отношение к графу. В связи с чем я хочу напомнить, а некоторых просветить, что когда мой отец возглавлял наш род, он часто приглашал для обсуждения внешней и внутренней политики страны одного из сильнейших волшебников Империи.
— Ты говоришь про Черномора? — спросила Мария Федоровна.
— Да, матушка, про него, — император сделал паузу. — Так уж получилось, но именно граф Селезнёв решил очень сложную ситуацию, которая сложилась на мировой арене.
И задвигать его заслуги, это… В общем, думаю я ясно донёс свою мысль.
— Государь, — поднялся молодой человек, сидящий примерно через двадцать мест. — Я прошу прощения за вопрос, но уверен, меня, как и большинство Романовых, интересует, как часто граф будет присутствовать на родовых собраниях.
— Столько, сколько понадобится его присутствие, — спокойным тоном ответил Владимир I.
