Грёзы лунного света

Чья-то рука обхватила мою талию, удерживая меня и не давая мне утонуть.

– Эмма, – услышала я обеспокоенный голос Габриля. Я прислонилась головой к груди своего спасителя. – Все кончено, ты слышишь?

Мой язык болтался во рту, словно набухшая губка, и совершенно меня не слушался. Я не могла пошевелиться: яд парализовал меня. Я чувствовала, как он течет по моим кровеносным путям.

Свет, с помощью которого Габриль разогнал армию медуз, распространялся все дальше. Он был таким ярким, что мне стало больно. Он снова и снова бросал молнии из своего копья, освещая тьму моря.

Он ни на секунду меня не отпускал. Я зажмурилась, когда боль стала невыносимой.

Затем жужжание утихло, да и молнии прекратились. Я осторожно открыла глаза.

– Мы сейчас доберемся до пункта назначения. Я не должен был оставлять тебя одну. Оставайся в сознании. Скажи что-нибудь, пожалуйста. – Его руки убрали волосы с моего лица. – Все будет хорошо, – услышала я его шепот. – Ты не умрешь, слышишь? Я этого не допущу.

Я бы с радостью ответила ему или хотя бы пожала плечами, но мое тело никак меня не слушалось.

Я хотела лишь одного: спать. Мои мышцы обмякли, а веки опускались без моего участия. Раны, оставленные щупальцами медуз на моем лице, горели пламенем. Это наверняка было жуткое зрелище.

– Тебе нельзя засыпать сейчас. Твоя кровь должна оставаться в движении, слышишь? Ты должна двигаться! Поспать успеешь у эльфов. – Он прижал меня к себе.

Я пыталась хоть как-то бороться с усталостью. Краем уха я слышала ругательную тираду, которую он обрушил на Джоэля и Миро.

Габриль неохотно передал меня в руки Миро.

– Скоро будет лучше, поверь мне, – прошептал он мне на ухо. – На суше ты снова сможешь двигаться. Только не засыпай, – и тогда я почувствовала губы Габриля на своем лбу. – Желаю тебе счастья, – сказал он. Шелликот уплыл, и я почувствовала себя совершенно одинокой.

Миро отнес меня на берег. Я хватала ртом воздух, приносящий скользкое тепло в мои легкие. Шелликот осторожно положил меня на мох. Мне с трудом удалось открыть свои слипшиеся глаза.

Ночь была почти столь же мрачной, как и в воде. Нежный ветер гладил мое разгоряченное лицо. Вздрогнув, я вытерла со своих век слизь, оставленную медузами. Я снова вдохнула теплый ночной воздух. Палящая боль в моих конечностях немного утихла. Когда я собралась выпрямиться, я почувствовала головокружение, и в тот же момент меня стошнило волной плохо пахнущей воды. Дрожа, я присела на корточки, и на меня снова нахлынула волна тошноты.