Перед дорогой мне пришлось тупо сменить футболку подальше от глаз этой сумасшедшей, чтобы не выдать, что после того подъема-спуска трикотаж можно было запросто выжимать. Какой, сука, извилины не хватало в мозгах Роксаны и этого утырка-мажора, если они лезли в такие места? Насколько нужно свою жизнь не ценить, чтобы поступать так? Или тут совсем другая психохерня? Себя не жаль, тех, кому может быть больно, случись что с тобой, тоже? Это про меня. Пройдено, на своей шкуре и печени испытано, башкой переварено. А у нее? С такой семейкой, что у Роксаны, запросто.
Меня Людка сменяла на бабки, когда я был уже взрослым так-то человеком. А если погремушка росла в такой дерьмовой обстановке? Твоя родня замечает тебя, только когда ты накосячишь. Насколько может опротиветь такая жизнь? Мне в этом теперь уж, как ни крути, разбираться.
— Эй, гризли, я тебе вопрос задала. Или так высоты боишься, что онемел теперь?
Заметила. Засранка. У нее явно прямо суперспособность цеплять за живое и бесить, беспардонно оскорбляя.
А ведь не может быть, чтобы за такое не получала. Получала. Но, судя по всему, вопрос все в той же вывихнутой ее извилине, что отвечает за элементарный инстинкт самосохранения и опознанной Андрюхой блуждающей пуле, что колет в зад, не давая покоя.
— Ты все слышала. Я взял отпуск.
— И? Я тут при чем? — Она дернула явно затекшими руками. — Блин, отцепи ты меня уже. Я вообще-то хочу пить, есть и в туалет.
— Ты ведь так хотела жить на моей территории. Я пошел тебе навстречу. Куда я, туда и ты, — усмехнулся я ее раздраженной гримасе, — и мы едем всего-то полчаса.
Еще потерпишь.
— Да с какой стати?
— Чтобы познакомиться с таким понятием, как терпение. Как мне кажется, ты с ним в принципе не знакома.
— Кажется — креститься надо, психованный! — тут же снова ощетинилась она.
— Хм… это вроде не я тут орал дурниной и пытался расхреначить машину.
— Коне-е-ечно, ты всего лишь схватил меня и уволок, будто мы в херовом каменном веке и я твоя личная рабыня. Ах, да! Ты еще без всякой причины мучил и избил моего друга.
— Я не слишком силен в истории, но вроде как в каменном веке еще не существовало рабства.
— Ха! Ха! Типа зачатки чувства юмора? Пытаешься эволюционировать, гризли?
— Меня зовут Ярослав. Напоминаю на тот случай, если мне удалось так качественно оттрахать тебя, что начались провалы в памяти. И ненавижу повторяться, но тот тощий хлыщ тебе не друг. Будь по-другому, он костьми бы лег, но не дал бы тебе подняться на ту крышу.
