Я ее хочу. Хочу так, что аж внезапно бесит делиться ею со всем, что было у нее раньше. Ведь, впершись беспардонно в мою жизнь, она только и делает, что мозг мне взрывает. Как тут не ответить полной взаимностью.
— Есть еще и баня, — кивнул я на строение чуть поодаль. — Но наши предки, например, были уверены, что после полуночи туда лучше не соваться. Нечисть там тогда хозяйничает.
— Зоолог-любитель, еще и знаток фольклора тут у нас, — закатила она глаза. — Разносторонняя личность прям ты.
— Впечатляю потихоньку?
— А, то есть ты этим, оказывается, занимался? Креативненький такой подход — запихнуть в тачку и в чащу завезти.
Романтика, чё.
— Типа тебя можно конфетами-букетами-ресторанами-киношками впечатлить.
— Хочешь реально сразить меня наповал — разворачивай тачку, вези домой, верни сигареты и свали в неизвестном направлении."
"Как же меня за нервы дергает этими ее фырканьями, закатываниями глаз, уколами языком ядовитым. Каждое слово, сам тон и звук голоса как жесткое рукопожатие этой заразы моему члену.
Я хотел вернуться еще утром и продолжать распинать ее в постели, пока не сдох бы к чертям. Я полез за ней на гребаную крышу, да я уже, похоже, за этой погремушкой крашеной и в пекло бы полез. Я терпел всю дорогу, чувствуя себя каким-то малолетним озабоченным дрочером, у которого встает от любого чиха. Я чуть не сдох от вожделения у того забора. Я заслужил чертову награду за то, что еще частично вменяем. Вылез из салона и обошел машину, открыв ее дверь.
— Ты на самом деле этого не хочешь.
— Да неужели? — зыркнула она на меня снизу вверх.
Почти так, как в первый раз. Это финиш, реально.
— Домой и покурить, может, и хочешь действительно, а вот чтобы я свалил — нет. — Я опустился на корточки, схватил ее за лодыжки, разворачивая к себе. Естественно, сразу почти схлопотал пяткой в лицо, если бы не реакция. — Потому что ты хочешь опять подо мной для начала побывать, погремушка. Скажешь нет? Или ты практикуешь тотальную честность только в отношении других?
— Я практикую посылать на х*й всех, кто мнит себя крутым знатоком моих желаний, — снова взбрыкнула она, но я, не церемонясь, сдвинул ее еще на себя, а потом резко перевернул задницей кверху, пристраивая коленями на край пассажирского сиденья.
Идеально, сука, почти, только тряпки лишние.
В голове гулко грохотало, как в опустевшем ведре, нужно было в нее уже край. Залез в салон, заключая ее собой, как в клетку, сунул одну ладонь под футболку, отпихивая со своего пути лифчик и не давая рвануться вперед.
