— Эти договора надо перевести и составить на русском, — откложила она в сторону папку.
— Хорошо, — Таня вздрогнула от её мужского баса и отогнула пластиковый уголок, чтобы убедится, что этот язык она знает.
Французкий. Уи.
— Эти с тайского, — достала девушка ещё бумаги, — я уже перевела, но их надо напечатать.
Тане стоило больших усилий не заглядывать в вырез её майки. Но лучше бы ей смотреть сейчас на её член. Её мозг кипит, пытаясь связать воедино этот голос и эти сиськи.
— Давно ты работаешь у Сикорского?
— Работаю год, у Сикорского три, — улыбнулась Милена как обычно обворожительно.
— Ты говоришь по-русски почти без акцента.
— Да, я много училась.
И у Тани ещё столько вопросов к этой девочке-мальчику, но она задала главный:
— Давно здесь его брат?
— Он время от времени приезжает, — неопределённо пожала плечами Милена. — Он не женат.
— Да мне как-то…
— Его жена умерла. У него двое детей, но они уже взрослые.
— Зачем ты всё это мне рассказываешь? — Таня смотрела на неё с недоумением.
Ладно была бы тайской девочкой, но ведь мальчик же, а сплетничает.
— Потому что ты всё равно спросишь. В первую очередь все спрашивают меня именно об этом, — пожала она широким плечом.
— А во-вторую есть ли у тебя член?
— Да. Могу показать.
— Я тебе верю, — остановила её Таня. — Скажи мне лучше, кто эти все, что задавали тебе вопросы?
— Те девушки, что приходили до тебя. И ни одна не продержалась долго. После смерти Светы, Сикорского не устраивает ни одна помощница.
— А что случилось со Светой?
— Самоубийство.
Несчастная любовь, — сказала Милена, направляясь к двери. — Мне надо идти. Если что понадобится, я у себя.
«Надо было попросить кофе» — спохватилась Таня слишком поздно, когда за ней уже закрылась дверь.
С утра из-за этого дурацкого непривычного платья она толком и не позавтракала, хорошо, догадалась бросить в сумку пару конфет. Влад сказал, что надо выглядеть прилично. Она старалась.
Она полезла в сумку — голодный мозг требовал глюкозы.
«Хорошо гулять по свету с карамелькой за щекой…» — крутилась у Тани в голове дурацкая песенка, которую всегда пела Лялька, когда жевала эти купленные ею же конфеты.
Таня потянулась к мусорной корзине, выбросить фантик. В ней лежала рамка с фотографией, которую выбросил Эрик. Может кто-то и побрезговал бы её достать, но только не Танино любопытство.
Вот только зачем она всегда идёт у него на поводу?
Она бросила на стол эту дурацкую рамку, и закрыла руками глаза.
