— Я не знаю, получится ли у меня пойти с тобой, — улыбнулась она примирительно. — Зависит от того удастся ли уговорить пойти Женьку. Но у меня есть к тебе встречное предложение. А не хочешь походить с нами на эти репетиции? Нам просто катастрофически не хватает одного партнёра.
— Серьёзно? — его глаза засветились таким счастьем, что Тане стало стыдно, что она не догадалась пригласить его раньше.
— Совершенно. Ты же найдёшь в своём плотном графике три свободных вечера в неделю?
— Ты даже не представляешь с каким удовольствием, — он посмотрел на неё с нескрываемым восторгом.
— Я тоже рада, — она протянула руку и всё же повернула её вверх сбитыми костяшками. — А теперь расскажешь мне об этом?
— Нет, — ответил он категорическим отказом, словно взмахнул красной тряпкой перед носом голодного быка. Ничто так не провоцировало Таню на активные действия как это короткое слово.
— Потому что многовато правды для одного вечера или потому что в принципе «нет»?
— Нет, не в принципе, — он протянул руку к бокалу как к спасительной соломинке, но не взял, прикрыл глаза, вздохнул.
— Я никого не бил, если именно об этом ты подумала.
— Я подумала, что никто не поймёт тебя лучше, чем я. Ведь я кое-что знаю об этом.
— Я не хочу об этом говорить.
— Мне кажется, я имею право об этом знать. Ведь ты живёшь со мной.
— Я никогда тебя не ударю, — он убрал руку. — Больше никогда.
Лицо его изменилось до неузнаваемости. Серьёзное, усталое, страдающее.
— Но это сбитые костяшки, — показала Таня на его руку.
— Я ударил в стену, — он убрал руку под стол.
— Но ты права. Хуже всего то, что всё же я сделал это. Я не смог сдержаться. Я бил и бил эту стену, и никак не мог остановиться. Опять.
Он тяжело вздохнул, откинулся, потом вернулся назад к столу.
— Наверно, моя мать права. Я всё же монстр, такой же, как и мой отец. Когда я в гневе, я не могу себя контролировать. Вернее, могу, но ровно до той поры, пока не разрешу себе. И я невыносимо боюсь, что однажды я не смогу принять правильное решение.
— И кто-то всё же спровоцировал тебя? — нахмурилась Таня.
— Она напрашивается каждый день. Каждый божий день.
— Так может надо её ударить?
— Нет, я не могу позволить себе такую роскошь, — криво усмехнулся Влад. — Но дело не в ней. Дело во мне. Просто я не могу объяснить и ты, наверно, не поймёшь.
— Не решай за меня, — она встала, обняла его за плечи и прошептала, склонившись к самому уху. — Я поняла главное. Что кто-то играет на твоих слабостях, но я знаю, как сделать их твоей силой.
