— Это же просто зонтик. Одноразовый, целлофановый зонтик.
— Нет, — возражала Таня, вздыхая. — Это был не просто зонтик. Это был мой зонтик.
Она и сама не знала почему так сильно расстроилась, почему так сожалела о нём, почему он стал ей так дорог. Он ей так сильно понравился. С чёрной изогнутой ручкой, с чёрными колпачками на спицах. Просто зонтик. Её любимый зонтик.
Эрик расплатился в кафе, посадил её на мягкий диванчик и побежал по бутикам дьюти-фри. Таня видела его высокую фигуру, мелькающую то с одного конца зоны, то с другого.
Я ещё видела туристов, довольных, счастливых, равнодушно размахивающих своими длинными и бесполезными в аэропорту зонтами.
— Глупо, — уговаривала она себя. — Всё это глупо. И бесполезно.
Увы, в многочисленных магазинчиках продавались только крошечные складные японские зонты. Но Эрик как-то загадочно улыбнулся на её обречённый вздох и снова исчез.
— Держи, — появился он через какое-то время и протянул ей зонт.
Ручка у него была белая и колпачки тоже белые, но это был большой прозрачный зонт, хоть и не новый.
— Но это же…
— Я не волшебник, — сел с ней рядом Эрик. — Я только учусь. Видела бы ты глаза таможенника, когда я попытался с этой стороны пройти в таможенный коридор. В общем, всё что смог. Да, зонт белый, но теперь он тоже твой.
— Но здесь же…, — Таня растерянно хлопала глазами.
— Не продают, — кивнул Эрик. — Но чего не сделаешь ради того, чтобы ты улыбалась.
И Таня благодарно улыбнулась ему в ответ.
С кем он договорился, как он договорился, у кого он перекупил этот зонтик — какая разница.
Он сделал это для неё и это было самым главным.
Она прижалась к его тёплой груди.
Он не назвал её слёзы глупостью, не отмахнулся, не проигнорировал. Наверно, ей очень сильно с ним повезло. И она научится его любить. Непременно научится. И познакомит его с Софи.
Глава 27
Наши дни
ВЛАД
В зале ожидания аэропорта многолюдно и шумно. Влад отряхнул на входе капли воды с куртки и болезненно сморщился от этого гула и тяжёлого запаха.
Второй день невыносимо болела голова, хотя обещанный дождь уже лил как из ведра, а Влад не пил и не мог придумать ни одной причины своего болезненного состояния. Разве что он был подавлен, ведь ему стало совершенно нечем себя занять.
По привычке вчера до вечера он ещё кому-то звонил, принимал соболезнования, выслушивал оправдания должников, но всё это совершенно без интереса, вполуха и вынужденно. Он скоротал кое-как день до вечера и поехал в театр.
