А там, глядишь, через годик — дети, а нет — так и разбежитесь.
— Я не понимаю к чему такие сложности, — хмурился Влад. — Жениться, разводиться.
— Тебе и не надо понимать. Твоё дело телячье: поел и в стойло. Может, нравишься ты ей. Парень ты видный, на фотографиях будешь хорошо смотреться, дети будут красивые, подружки обзавидуются. Плюс не бедный, да в постели, говорят, хорош, — он противно хохотнул. — Не артачься! А то сам знаешь, доведёшь меня до греха.
Но Ника Безрукова, судя по всему, вела двойную игру даже с отцом.
И истинные свои цели даже ему не раскрывала. Она добилась от отца того, что теперь все общие с Безруковым дела решать приходилось через неё. И вела себя как угодно, но только не как влюблённая девушка.
— Выйди, — махнула она рукой на дверь кабинета. — И войди с нормальным лицом. Надоело видеть твою недовольную рожу.
— Я тебе не удовольствие пришёл доставлять, а документы принёс, — смерил её взглядом Влад. — И в следующий раз приходи за ними сама, раз уж они тебе так нужны.
— Они нужны тебе с моей подписью, а не мне, — встала она из-за стола, демонстративно поправляя на бёдрах юбку. — А насчёт удовольствия можем поговорить. Я же слышала ты любитель размахивать кулаками. Так, может, ударишь меня?
— Выпросишь, ударю, — отстранился от неё Влад.
— Я ещё недостаточно убедительно попросила? А что говорили тебе те шлюхи в борделе? — он провела пальцами по шее. — Что у тебя слишком маленький член?
Влад криво усмехнулся.
— Вот такусенький? — сдвинула она два пальца и положила руку ему на ширинку.
— Чуть больше? Или не стоит?
— На тебя не стоит, — убрал он её руку.
— А на кого стоит? Только на шлюх? Так я могу переодеться. Или так, — она рванула на груди блузку, демонстрируя отсутствие белья. — Давай, ударь меня, загни на стол, разорви юбку. Ты же хочешь меня!
— Прикройся, — сморщился он и отвернулся.
И проблема была не в том, что грудь у неё была некрасивая, треугольная, далеко расставленная к подмышкам, торчащая острыми, словно обиженными друг на друга и смотрящими в разные стороны, сосками.
И даже не в том, что она вообще была некрасивая. Худая, но при этом какая-то плоская. С широко расставленными ногами, почти без талии. И волосы длинные, вьющиеся, но какие-то тонкие и безжизненные. Убирая их в пучок на затылке, она прикрывала ими часть ушей, но от этого круглое лицо её смотрелось ещё шире. Плюс её вечно недовольное выражение лица.
Правда, имел он девушек и пострашней.
