Он ни разу не смог этого сделать ни разу за двенадцать прошедших лет, а Лера, как бы ни казалась ему поначалу похожей, была не Таня. Не Она. Влад гнал от себя любые мысли и воспоминания, стараясь сосредоточиться на ежедневных делах. На Лериных делах.
Оставшись практически без работы, он ходил в офис изредка, да и то чаще поговорить с матерью, которую на работе застать было проще, чем дома.
— Я на пять минут, — заглянул Влад в её кабинет.
— Что, даже не присядешь? — хмыкнула она. — Кофе? Тортик?
— Не, мам, какой тортик, — он обернулся и, окинув взглядом стол, заставленный всякой снедью, сморщился.
— Только здоровая пища. Овощи, сыры, творог, рыба на пару.
— Мннн… Как всё запущено-то, — огромное кресло заскрипело, когда женщина встала. — У тебя вообще всё в порядке?
Она сначала осмотрела его со стороны, потом подошла ближе и, не задумываясь, задрала на нём свитер.
— Ремень утянул до следующей дырки, живот скоро в спине прирастёт.
Влад не успел возмутиться — мамина рука его отпустила.
— Не нравится мне твоя худоба. И цвет лица тоже не нравится, — она покрутила из стороны в сторону его голову, взяв пальцами за подбородок и заглядывая в оба глаза по очереди. — Я понимаю, что твоя балерина ничего не жрёт, но ты сам-то нормально питаешься?
— Мам, — отмахнулся он и сел на подоконник, такой же широкий и удобный, как и в его кабинете. — Всё со мной в порядке. Не ем, потому что не лезет ничего. И не хочется. И лишний раз некогда.
— И чем же это ты так занят?
Редко можно было застать тот момент, когда его мать не курила, а разговаривала — вообще всегда с сигаретой.
— Можешь не отвечать, — закурила она и присела рядом, не дожидаясь от него ответа. — Ты возишь ей обед, занимаешься её контрактами, следишь за её костюмами, режимом дня, диетой. Сынок, ты с ней, хотя бы, спишь?
— Так, всё, — Влад встал. — Я не буду с тобой это обсуждать. У нас всё хорошо. Возможно, мы даже поженимся.
— Сынок, да какой из тебя муж? — Назарова тяжело выдохнула, выпустив облако дыма.
— Ты ей, скорее, нянька. Носишься с ней как с писаной торбой. А что имеешь взамен?
— Мам, — развернулся он к ней и засунул руки в карманы. — Она — прима-балерина. И очень талантливая. Это её жизнь — сцена, выступления, тренировки. И, если я могу сделать её жизнь проще, лучше, комфортнее, то почему — нет?
— Потому, что ты прав, — докурила она в одну затяжку и затушила окурок. — Это её жизнь. Её, не твоя.
