Ткань юбки трещала, когда одной рукой он задрал её вверх, и Лора сопротивлялась. Отчаянно, но тщетно.
— Ах ты мерзкая грязная шлюшка, — придавил он её к столу и вошёл в неё одним рывком.
Её узкие бёдра и костлявые ягодицы подались ему навстречу, и она истошно застонала, давясь, словно он застрял у неё где-то в горле. Этот её сдавленный хрип всегда неимоверно его заводил. Под его звуки он кончил в два толчка, но эта сучка всё стонала, и он долбил её о стол, пока она не забилась в судорогах.
Он уже застегнул ширинку, а она всё блаженно корчилась, ещё наглаживая себя рукой и постанывая.
— Я не прощу тебе ни копейки, — он потрогал поцарапанную щёку, на пальцах осталась кровь. — Ты не заслуживаешь прощения.
— Но ты так сладко вгоняешь в долги, что я согласна влезать в них хоть каждый день."
"Она, наконец, убрала руку, разогнулась, поправила юбку и направилась к своей сумке.
Тонкая сигарета прилипла к накрашенным губам. Лора чиркнула зажигалкой, и глубоко затянувшись, села на подоконник.
Он открыл окно и сел с ней рядом, ненавидя её за этот довольный вид, за эту расслабленность и истому, которые сквозили в ней всегда, когда она успокаивалась таким образом. Ненавидя себя, за то, что повёлся. Хотя он чувствовал то же самое — приятную слабость. Он забрал у неё сигарету и затянулся.
— Незащищённый секс, как это экстремально, — она протянула руку.
— Не волнуйся, от меня не забеременеешь, — он вложил в её руку дымящуюся тонкую палочку. — И ничем не заразишься.
— Я не волнуюсь, — криво усмехнулась она. — Больше не буду переезжать тебя машинами. Вижу, моя месть уже состоялась.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Какой диагноз тебе поставили врачи? Бесплодие?
— Идиопатическое. По неустановленным причинам, — её довольное лицо настораживало.
— Это я тебе его устроила.
Сигарета догорела до самого фильтра, когда она сделала последнюю затяжку.
— В каком смысле устроила?
— Навела на тебя порчу, — гаденько улыбнулась она.
На окне стояла москитная сетка, и, Лора, разнёсшая в хлам кабинет, вдруг решила проявить аккуратность.
Она пересекла комнату, остеклённую панорамно, и потушила бычок в пепельнице, стоящей на столике между кожаным диваном и креслом.
Влад провожал её глазами, не зная, что и думать.
— В каком смысле порчу?
— В прямом, — она села на диван, явно довольная собой. — Сначала хотела, чтобы просто у тебя не стоял, а потом передумала. Видишь, не зря, пригодился ещё.
