Такая плитка красовалась и на борту большой керамической ванны, широкой, местами выщербленной и шершавой из-за стёршейся за годы пользования эмали.
Таня смотрела как упругая струя воды из медного и давно не чищенного, а потому тусклого крана, взбивала пышную пену и радовалась, что воду до сих пор не отключили.
— Смотри, что я нашёл, — зашёл Влад с двумя фужерами из помутневшего от времени стекла.
В другой руке у него была бутылка шампанского, которую они принесли с собой.
Он поцеловал её в шею, и мурашки опять побежали у неё по всему телу от его нежного касания.
Влад весь вечер её целовал. Каждый удобный и неудобный момент, едва оказывался от неё на расстоянии протянутой руки, непременно протягивал эту руку и прикасался губами. К мочке уха, к виску, к плечу, к оголённому запястью, к каждому позвонку, что выступали на её длинной шее. И каждый раз её пронзало током от этого невинного прикосновения.
— Ты же пригласишь меня с собой?
— Потрёшь мне спинку?
— Обязательно.
Этот вечер был таким долгим.
Они смотрели мультфильм про зелёного огра, приехавшего в гости к родителям жены и смеялись в переполненном зале кинотеатра как дети.
Они сидели в кафе на набережной и слушали духовой оркестр, игравший старинные вальсы. А потом кружились под один из них, из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь», среди осторожно переступающих пожилых пар.
Они катались по вечернему городу в его машине просто так. Просто потому, что им было весело и легко. Просто потому что в городе стояло лето, а они молоды, самоуверенны и им отчаянно хорошо вместе.
И у них впереди ещё целая жизнь.
— Скажи, а почему ты уехала из Франции? — Влад сделал глоток и донышко его фужера погрузилось в пушистую пену.
— Это неинтересная история, — откинулась на бортик ванны Таня, чувствуя, как под волосами потёк к затылку пот.
— Могла бы учиться в Сорбонне, а не в этом паршивом ВУЗе.
— В этом паршивом ВУЗе моя бабушка преподавала французскую литературу, так что прошу не обобщать.
— Поэтому ты приехала поступать сюда?
— Конечно, нет, — подняла она голову и взяла с бортика свой фужер.
— Я приехала в тринадцать лет. Бабушка приехала и забрала меня, потому что со мной случилось несчастье.
— Ты заболела?
— Я вижу, ты не отвяжешься, да? — улыбнулась она и сделала глоток.
— Наверно, отвяжусь, — он достал бутылку и подлил ей, — но только когда ты расскажешь.
— Меня изнасиловали. Жестоко. Несколько арабских парней из нашего колледжа.
Она смотрела как он воспримет эту новость.
