Посмотрел не на его сосредоточенное лицо, отражающееся в зеркале, а на ширинку, находящуюся почти у Влада перед глазами. Ему показалось, что у парня тоже там что-то зашевелилось от её мягко воркующего голоска. Тоже, потому что Влад точно чувствовал, как ожил его дружок, прижатый телом к кушетке.
— Парни яйца себе перетягивают резинками, чтобы без брызг хоть минут двадцать продержаться.
Парень в наколках, её старый знакомый, улыбнулся с видом знатока, и Влад подумал, что с ним она, наверно, тоже спала.
И приступ толи ревности, толи обиды, что он чувствовал себя в этом салоне из-за её рассказов неуютно, испортил ему настроение.
Он решил сходить в её клуб на это «подглядывание», чтобы или бросить её, или… Нет, разбивать себе сердце он никак не рассчитывал. Надеясь, что она всё-таки просто трепет ему нервы, рассказывая все эти грязные подробности, да ещё и на людях.
И он сходил. И лучше бы он этого не делал.
Он метался по её комнате в грязном бараке как раненый зверь.
Он даже не смог досмотреть это представление до конца. Выскочил из открытого всю ночь заведения, прыгнул в машину и ехал так опасно и на такой скорости, что его ангел-хранитель наверняка поседел, предотвращая аварии на каждом перекрёстке."
"Он вылетел за город и не знал куда едет. Просто гнал, вдавив педаль газа в пол и так сцепив зубы, что, когда выскочил в каком-то леске из машины и орал, не зная, как с этим справится, у него болела челюсть.
Он ненавидел её за эту боль.
Ненавидел за эту лёгкость, с которой она выгибалась там, впуская в себя на всю длину член того парня. Он не мог даже вспоминать это. И хуже всего, что этого парня он знал.
«Ну, почему он?!» — орал он в равнодушное звёздное небо. И почему ему так больно, после сотен девиц, которые у него были?
Трудно сказать, сколько времени он простоял на коленях в сырой траве, пытаясь понять, как к этому относиться, пытаясь примириться или забыть. Но так и не смог ничего из перечисленного.
Он должен был с ней поговорить. А когда приехал, оказалось, что она ещё не вернулась.
— Таня, привет! — услышал он ломающийся голос её соседа-подростка.
— Здравствуй, Вася! — ответила она ему беззаботно и толкнула дверь.
Бросила сумку, разулась, делая вид, что не замечает его застывший силуэт на фоне окна.
— Мог бы хоть свет включить, — зажгла она настольную лампу.
— Почему? — прищурился он от казавшейся невыносимо яркой тусклой лампочки.
