— А ты все эти годы был ей верен?
— Хороший вопрос, — усмехнулся он. — И ты не поверишь, наверно, но да. Я ни разу ей не изменил. И ей простить так и не смог. В-общем, на восемнадцатом году брака мы развелись. И я отправился во все тяжкие. А потом она заболела.
— И ты вернулся?
— Вернулся. И ездил с ней по врачам. Но, увы. Рак. Она так и умерла, сжимая мою руку.
— Ты винишь себя в её смерти?
Он отрицательно помотал головой.
— Ни себя, ни твоего Назарова. Нет, это всё пустое перед лицом неизлечимой болезни. Но, знаешь, когда она умирала, я понял одну простую истину: если бы она не сказала мне правду, я был бы счастливее.
Он замолчал, тяжело вздохнул. Самолёт набрал высоту, и услужливые бортпроводницы покатили по проходам тележки с напитками.
Таня не смела нарушать его молчание. Оно и так давалось ему непросто, ведь он остался сейчас наедине со своим горем. И по печальному стечению обстоятельств, на месте Влада мог бы оказаться любой другой смазливый парень, но это был именно Влад.
— Только не подумай, что я хочу отомстить, — грустно улыбнулся он, передавая ей кофе.
— Наверно, нам с твоим Назаровым просто нравится один тип женщин.
— Наверно, — кивнула Таня. — Назарову действительно нравится только один тип. Женщины."
"— Как ты с ним живёшь? — отхлебнул он из своего стаканчика. — Я искренне не понимаю. Я не смог простить одну измену. А ты…
Он поставил стакан и развёл в сторону руки.
— А я сразу знала, что ничем хорошим это не закончится. И чтобы для тебя это вдруг не стало неожиданной новостью, мы познакомились в борделе.
И это он за меня заплатил.
— Ты…, — он не мог произнести это вслух.
— Да. Он стал моим первым клиентом. И проклятием всей моей жизни. Только не спрашивай, нравится ли мне такая жизнь.
— А она тебе нравится?
— Это неважно, ведь другой у меня всё равно не будет.
— И сколько лет вы уже вместе?
— Двенадцать. И нет, мы не вместе. Но мы и не врозь. Мы разбегаемся, пытаемся жить каждый своей жизнью, а потом обстоятельства снова сводят нас вместе. И мы как два дикобраза жмёмся друг к другу, чтобы согреться и колем друг друга острыми иглами.
— Ты любишь его? — он вернул пустые стаканы.
— И да. И нет. Уж прости меня за сравнение, но он во мне как рак. Он убивает меня, а я с ним постоянно борюсь и никак не могу найти лекарство, чтобы избавится раз и навсегда.
— Не можешь или не хочешь? — он протянул ей руку.
— Наверно, у меня просто никогда не было достаточно веских причин, — вложила она в его раскрытую ладонь свою.
