А потом все посыпалось как карточный домик.
Сначала мама заявила, что не позволит никуда уезжать, а затем Колиного отца, и по совместительству моего крестного, упекли за решётку за преступление, которого он не совершал. Мужчина повесился в СИЗО после очередного допроса. Это годами спустя удалось доказать его непричастность. Но тогда всё моё представление о людях столь загадочной профессии полностью перевернулось с ног на голову.
Чуть позже подвернулась работа у Пал Юрьевича. Работа, которая противоречила закону, но сулила много денег.
И я добровольно на неё согласилась.
Вытираю капли пота со лба, встаю с пола и решаю освежиться в душе. В горле сухо, в голове туман. Чистое белье стало полностью влажным.
Чтобы найти ванную комнату, мне приходится обойти весь этаж. Она оказывается здесь одной-единственной.
Ни о чем не думая, я открываю дверную ручку и попадаю в залитое светом просторное помещение с чёрной плиткой. Меньше всего на свете я ожидаю увидеть здесь Медведя. С обнаженным торсом, в штанах, которые низко сидят на бёдрах.
Его волосы влажные после душа.
Мы замираем друг напротив друга. Смотрим и изучаем, будто впервые знакомимся. По коже ползут мурашки, когда голубые глаза внимательно проходится по мне с головы и до ног.
— Под чем ты? — спрашивает Басаргин, чуть склонив голову набок.
— Не волнуйся, не под наркотиками. Ты из-за сестры так остро реагируешь на эту тему?
— Не твоё дело.
Голос жёсткий, грубый. Он крепко сжимает челюсти и обходит мою фигуру.
Я ошибочно думаю, что он уходит и мы больше не пересечемся, но Медведь лишь с грохотом захлопывает дверь и закрывает её на замок.
Остается. Встает за моей спиной.
— Под чем ты? — снова задает вопрос.
Невозмутимо подхожу к зеркалу, открываю воду и зачерпываю её ладонями. Старательно умываюсь и поднимаю взгляд. По лицу катятся капельки воды.
Вытираюсь салфетками, выбрасываю их в урну. Отвечаю как можно спокойнее. Почти правду:
— Для настроения выпила немного возбудителя. Самую малость.
— Ты хотела сказать — для Руслана? — строго задаёт вопрос Басаргин.
— Для него.
Медведь делает несколько медленных шагов в мою сторону. Осторожно снимает лямки ночной сорочки, оголяет грудь и непрерывно таращится на твёрдые как камушки соски.
Он чужой мужчина. Не мой. Запретный, табу. Но я не могу ему противостоять."
"Басаргин прижимается твёрдым телом к моей спине. Всё, что я чувствую, — это дикую потребность его прикосновений. Пальцами, губами. Чем угодно. Хочу, чтобы поиграл с сосками языком.
