— Папаша, чтобы утешить дочурку, решил переписать завещание и отвалить ей гораздо больше, чем изначально полагалось.
— Сочувствую.
— Да что мне твоё сочувствие. Я теперь на несколько десятков миллионов беднее.
— Ты что-то охренеть как рано хоронишь Сергея Антоновича. Он может ещё тебя переживёт.
— Сплюнь! — ужасается Руслан.
Мы выходим из кабинета и направляемся на выход. Бросаю взгляд на часы, понимаю, что у меня в запасе максимум полчаса. Алиса заканчивает тренировку к восьми, и я пообещал забрать её возле универа.
— Кстати, что по поводу Николая Тихонова? — спрашиваю Ярового, толкая дверь от себя.
— Я буду держать тебя в курсе. Пока ни один парнишка не вышел на свободу. В начале января состоится судебное заседание.
— Мне нужна конкретная дата.
— Да точно тебе говорю, что в январе! Пока рано париться. В понедельник узнаю и тебе сообщу. Я же твой должник.
Остановившись на крыльце, снова закуриваем. Погода отвратительная — с неба крупными хлопьями падает мокрый снег. Представляю, как буду ехать по трассе, и вся эта «прелесть» залепит лобовое стекло.
— Так сильно печёшься о рыжей, — замечает Яровой несколькими минутами спустя. — У вас с ней все серьезно?
— Более чем.
— Она интересная, конечно, — задумчиво тянет.
После его слов меня прошибает разрядом от ревности. Крепко сцепляю челюсти, отвожу взгляд и тушу окурок ботинком. Я точно знаю, что Руслан её трахал. В ту ночь, когда я умолял Алису сорваться, наплевать на всех и уехать. Мне было сделать это легче, а ей — нет.
Яровой позже сам делился. Рассказ состоял из двух слов и без особых красок, но мне хватило эмоций с головой, чтобы потом два часа подряд херачить боксёрскую грушу и выпускать пар.
На парковку плавно заезжает серый гелик. Единственный такой в нашем городе. Руслан тут же выбрасывает окурок в урну и чертыхается. Эта тачка с номерами в виде четырёх единиц принадлежит его отчиму — Сергею Антоновичу. Человеку с большими связями, которые паутиной распространились по всему городу.
Сергей Антонович выходит на улицу.
Вернее, выкачивается. Сначала громадный живот, затем и он сам. Следом за ним автомобиль покидает обожаемая супруга и единственная дочь. Прекрасно. Вся семья в сборе.
— Совсем забыл, что у родителей годовщина, — цедит сквозь зубы Яровой. — И мы едем отмечать в ресторан. Хочешь с нами?
— Не-а.
— Жаль. Я завою от скуки.
— Но это ведь хороший повод, чтобы перестать бычиться и попросить у отчима защиты.
Руслан кивает, направляется к семье.
