Касаюсь губами теплых пальцев.
— Мама попросила поливать комнатные цветы, а папа – периодически протирать пыль. У него же жуткая аллергия. Вернётся после отдыха и будет чихать как заведённый, если я этого не сделаю.
— Как они? – спрашиваю секундой спустя. – Не слишком на тебя наседают?
— Тебе не нужно с ними говорить, Миш. Я уже просила. Всему своё время. Мама вроде как смирилась, а папа просто от души надеется, что ты меня любишь.
— Люблю, конечно.
— А я тебя сильнее.
Алиса высвобождает руку и неожиданно опускает её на ширинку.
Поглаживает тонкими пальчиками, сжимает и провоцирует. Члён дёргается, встает. В момент, когда мы несёмся по трассе со скоростью гораздо выше ста километров в час.
— Продолжай, что застыла, — подталкиваю её.
— Я тебе не мешаю?
— Ну ты же для чего-то это затеяла. Хочешь отсосать, Лисён?
— Хочу.
Коротко кивнув, сбавляю скорость и осматриваюсь по сторонам. Вижу впереди сосновый лес, тут же сворачиваю и проезжаю примерно километр, чтобы нас наверняка никто не увидел. Выключаю фары, тяну Алису на себя.
Она пыхтит, стягивая с себя капроновые колготки. Терпеливо ждёт пока я разберусь с презервативом и приподниму вверх её свитер. Сдавлю бёдра, потяну их вниз. Поцелую мягкую и пышную грудь, ставшую за неделю, что мы не виделись, значительно крупнее.
Алиса опускается на меня с тихим стоном и сдавливает пальцами плечи. Двигается медленно, сильно сжимает член."
"Встречаемся губами и бешено целуемся. Сердце колотится, я дышу глубоко и часто. Облизываю её язык, двигаю бёдрами.
Лиса подмахивает навстречу и стонет, стонет. То тише, то громче. Настоящая услада для моих ушей. Я знаю её всего несколько месяцев, но такое ощущение, будто всю сознательную жизнь. Каждый сантиметр её тела и каждую эмоцию.
— Миша, мой Мишенька, — тихо проговаривает в губы.
Трахаю сильнее, мну сочные ягодицы. Мне её мало. Каждый день мало.
Знаю, что выходные с Алисой пролетят молниеносно быстро. Пятница вечер, затем суббота. В воскресенье она сорвётся и уедет в родной город. И снова череда будних тянущихся как резина дней, мучительное ожидание и новая встреча.
Когда провожаю на поезд, то внутри такая тревога при этом, что сердце сдавливает в невидимые тиски.
Не хочу отпускать её ни на неделю, ни на час, ни на секунду. Боюсь, что обидит кто. Что плакать будет, расстраиваться. Доверчивая, славная. Я непроизвольно прокручиваю эти странные эпизоды в голове и думаю, что, увидев в её зелёных глазах хотя бы слезинку – не раздумывая убью обидчика.
