— Если нет — я все равно возьму его у Катьки.
Смеюсь в ответ и все же диктую номер. Руслан делает дозвон. Прощаемся мы на замечательной тёплой ноте и договариваемся сходить на свидание.
Уже в подъезде меня накрывает. Вроде бы все складно и логично — я развеюсь, погуляю. Рус интересный и весёлый мужчина, который поможет мне забыть Медведя раз и навсегда. Через месяц у него свадьба с моей сестрой, и пускать слюни на жениха во время торжества будет по меньшей мере ужасно и неправильно. Но на душе все равно тяжело, словно привязали многотонный булыжник.
Открыв ключом входную дверь, я попадаю в прихожую. Сразу же улавливаю обалденные съедобные запахи. М-м!
Снимаю обувь, бросаю сумку с одеждой в прихожей. Захожу на кухню и замечаю у плиты папу. В нашей семье он единственный обожает готовить и может колдовать над блюдами часами. Получается всегда шикарно!
— Привет рыжим! — громко здороваюсь.
Отец оборачивается, улыбается.
— Привет конопатым. Как прошёл концерт?
— Хорошо. А где мама?
— Отпустил её с подругами в караоке.
— Идеальный мужчина! И где найти такого мужа, как ты, пап?
Мама часто рассказывала нам с сестрой о разнице первого и второго брака. Если в первом сложно было дышать, то второй раскрыл в ней настоящую женщину. Не ту, которая должна сутками стоять у плиты и подчиняться мужчине. А ту, которая имеет права и свободу.
— Мой руки — будем ужинать, — командует папа. — Пока мамы нет — сядем в гостиной.
Заледеневшее сердечко тает и нагревается, стоит только папе выразить ко мне свою любовь.
"
"Мою руки, переодеваюсь. Выхожу в гостиную, а там уже накрыт ужин. Боб-гуляш — традиционное блюдо венгерской кухни с копчёностями, фасолью, картошкой и сладким перцем. Папа колдовал над ним весь свободный вечер.
— Безумно вкусно! — хвалю его.
— На десерт ягодный пирог.
— Я уже учуяла аромат. Не терпится попробовать.
Сытые и довольные мы сидим перед телевизором и смотрим старую американскую комедию. Папа заливисто смеется, я подхватываю, хотя сюжет проходит будто мимо меня.
— О чем задумалась, Алис? — интересуется он, каким-то чудеснейшим образом считывая моё настроение.
— Да так… Пап, а у тебя была когда-нибудь запретная любовь? Когда нельзя, но очень хочется?
— Была, конечно. У кого её не было?
— И как ты это пережил?
— Никак. Наплевал на всех, пошёл по головам. Отвоевал твою мать и счастливо зажил с ней. Потом родилась ты, и моё счастье увеличилось во много-много раз.
Я опускаю голову ему на плечо и зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться.
