Мы поговорили о Стамбуле, и она сказала, что будет ждать меня, пока я не вернусь с Ближнего Востока, независимо от того, когда это будет. Знаешь, что я ей потом сказал?
Феникс посмотрел на меня, в его глазах блестели слезы. Отрицательно покачал головой. Я понимал любовь как понятие, но каждый раз, когда люди начинали говорить так, как Феникс, я автоматически предполагал, что они насмотрелись фильмов Сары Джессики Паркер. Это казалось нереальным.
— Я сказал ей, что никогда не хотел расставаться с ней, что то, что у нас было, было не просто, но это было реально.
Что я в ней нуждался. Что не знаю, сможем ли мы это решить, но я, черт возьми, постараюсь изо всех сил. — Феникс поднял на меня взгляд. — Я знал, что твой отец назначил награду за мою голову, но мне было все равно.
Я заполнил пробелы в своей голове: потом Камилла поговорила со мной и выяснила, почему Феникс действительно уехал — что они были Ромео и Джульеттой. Что у них нет никаких шансов, потому что их семьи — моя семья — никогда не позволят им быть вместе.
Феникс потянулся ко мне, и я замер. Если объятия были его способом преодолеть вражду, он, очевидно, все еще принимал наркотики. Потом я опустил взгляд и заметил татуировку: Камилла смеялась мне в ответ — знакомая улыбка со слишком большим количеством зубов и морщинами вокруг глаз, которые расстраивали ее каждый раз, когда она смотрела в увеличительное зеркало, но я думал, что они делали ее еще красивее.
— Зачем ты пришел сюда, Сэл? Я не могу вернуть ее, а ты не хочешь улаживать наши отношения.
— Он вытер нос о голый бицепс.
— Я пришел сюда не ради Камиллы. Я пришел сюда, предупредить что, если увижу, что ты приближаешься к Джудит Хамфри, я разобью твою голову о первую попавшуюся поверхность и избавлюсь от улик таким образом, что найти тело будет невозможно.
Знал, что то, что я только что сказал, может так сильно укусить меня за задницу, что мне больше нечем будет гадить. И все же я ничего не мог с собой поделать.
Феникс встал, прошел на кухню и налил себе немного отвратительного лимонада.
— Это решать Джуд.
Рассказала ли она ему о своем отце? О долге? О своей жизни? Я хмуро посмотрел на него, когда он повернулся ко мне лицом и продолжил:
— Джуд строит круг друзей на работе. Я рад быть одним из них. Вы, Лораны, обладаете такой властью, что иногда забываете, что вы не настоящие монархи. Люди — ваши служащие — не ваши слуги. Посмотри, что случилось с твоим отцом.
