— Ненавижу тебя! — закричала я ему в лицо, топая — на самом деле топая, я, взрослая женщина.
Мужчина поднял взгляд и спокойно прошелся взглядом по моему телу. Наши взгляды остановились на моих конверсах. Красных. Гнев, страсть, война.
— На этом все?
Селиан не имел права вмешиваться в мою жизнь больше, чем я ему позволяла, больше, чем охотно делилась с ним. Я ни с кем этим не делилась. Была причина, по которой никогда не рассказывала ему о своем долге или о своей семейной жизни. Даже о папе.
Папа.
Кровь застыла у меня в жилах.
Нет. Этого не могло быть. И все же мне нужно было спросить, просто чтобы убедиться.
— Ты знаешь… ты знаешь о ситуации с моим отцом?
Он встал со стула, схватил свой пиджак и скользнул в него.
— Мне нужна еще одна чашка кофе для этого разговора. Пойдем со мной, Конверс.
Я последовала за ним. Его плечи были достаточно широки, чтобы нести весь мир. Он жестом пригласил меня войти в лифт, и как только двери за нами закрылись, я повернулась к нему.
— Ты ведь знаешь о моем отце, не так ли?
Я не знала, почему это меня так расстроило.
Конечно, Селиан был богат, успешен и доминировал, но в моих глазах мы все еще были на одном уровне, как бы безумно это ни звучало.
Теперь он выразил мне свое сочувствие, но я отвергла его, желая бросить ему в лицо. Я не стыдилась болезни отца. Просто хотела, чтобы я сама могла решать, когда и где сказать людям об этом — если решу рассказать им об этом.
— Да, — сказал Селиан бесцветным голосом.
— Пожалуйста, не говори мне… — Я прикрыла рот ладонью.
Не то чтобы это имело какое-то значение. Мой отец собирался продолжить экспериментальное лечение, даже если для этого мне придется пожертвовать функционирующее легкое. Но я не хотела, чтобы это было правдой. Не хотела знать, что мы с Селианом были именно такими: бруклинский репортер-новичок с красивой парой сисек и босс-сладкий папочка, который собирался жениться на ком-то другом и купил себе дорогу к ее привязанности.
Официально, я была любовницей, которую заставляли молчать блестящими красивыми вещами — деньгами, медицинской программой и хорошей, стабильной работой.
Роль, на которую я никогда не соглашалась.
Дисбаланс сил теперь был личным, унизительным и реальным. Я была в долгу перед мужчиной, с которым спала, как бы мы ни старались это приукрасить. Человек, который занимал все больше и больше места в моей жизни, завоевывал земли в моем сердце, не претендуя на них. Не окультуривая их. Не заботясь о них."
"Лифт открылся, и я вышла первой.
