Почему я ухожу от этого разговора? Потому что это бессмысленно, и абсолютно не значит то, что ты себе надумала.
Я снова остановился, на этот раз перед старым магазином грампластинок с вывеской на испанском. Я даже не был уверен, открыт ли он, но мне хотелось, чтобы мы перестали разговаривать, потому что не был к этому готов.
Назвать это отношениями — одно.
Вести себя так, будто мы пара, — совсем другое.
Толкнув дверь, я вошел внутрь, и Джуд проскользнула вслед за мной. В комнате было темно, виднелись только виниловые пластинки.
Человек, похожий на Мита Лоуфа (певца, а не блюдо), храпел за прилавком, пуская слюни на экземпляр New Musical Express (прим. английский музыкальный журнал). Джудит немедленно заткнулась и принялась осматриваться.
«Отличный ход, придурок».
Затащить ее в музыкальный магазин было все равно, что дать ребенку соску. Только горячее, потому что я все еще помнил ее плейлист и бесчисленное количество раз представлял, как трахаю ее под него, пока мы были близки к тому, чтобы убить друг друга в офисе.
— А ты знаешь, что Барри Манилоу не писал свою песню I Write the Songs? — Она вытащила пластинку упомянутого певца из стопки, ухмыляясь мне.
Я этого не знал, и мне это понравилось. Мои общие знания обычно превосходили знания всех остальных в моем окружении — пришли с созданием новостей и необходимостью знать все обо всем. Но Джуд так же, как и я, жаждала информации, что делало ее еще более привлекательной. Не говоря уже о смертельно опасной.
— Ты знаешь, что Jingle Bell изначально был написан на День благодарения? — парировал я.
— Быть не может. — Девушка сделала потрясенное лицо, ее челюсть отвисла.
Я рассмеялся. Она ткнула меня кончиком пластинки, которую держала.
— Британский флот использует песни Бритни Спирс, чтобы отпугнуть сомалийских пиратов. Я не вру.
Мы сейчас играем?
— Пианино, на котором играет Фредди Меркьюри в Bohemian Rhapsody, то же самое, на котором Пол Маккартни играет в Hey, Jude, — возразил я, наклоняясь к ее лицу и щелкая по ее маленькому носу.
— Эй, Джуд.
Я что, флиртую? Точно. Но почему? В этом не было никакого смысла. Она уже была моей во всех отношениях, которые имели значение. Она была в моей постели. Я совал пальцы в каждую дырочку в ее теле. Зачем я это делаю?
Девушка прошла по проходу, задев плечом мою руку, и положила пластинку на место, выбрав вместо нее другую. Я не видел, что это было, и решил, что мне все равно."
"— Queen и Джимми Хендрикс никогда не выигрывали «Грэмми».
