Я мог бы отвести тебя в президентский люкс и трахнуть до забвения и обратно, но я бы предпочел сделать это там, где смогу отправить послание Матиасу.
— Послание? — Я повернулась к нему лицом.
— Что ты моя.
— Я не твоя. — Это была ложь, в которую хотела бы верить, о мужчине, которого хотела бы забыть. Мое тело реагировало на него так, как никогда раньше."
"Я принадлежала ему, а он — кому-то другому. Кем это делало меня?
Обстоятельства были чистой семантикой. Грехи, завернутые в сахар, чтобы было легче их проглотить.
Селиан погладил меня по щеке.
— Да, — прошептал он. — Моя. Ты так далеко зашла, что даже не можешь видеть, как я делю выпивку со своей кузиной, не слетев при этом с катушек.
— Ты принадлежишь другой, — сказала я.
Селиан покачал головой.
— Никому.
— А Лили?
— Я не прикасался к ней больше года.
Его слова перерезали веревку тревоги, обвившую мое горло, и я почувствовала, что снова могу дышать.
— И не собираюсь. Не собираюсь трахать никого, кроме тебя, но я бы держался подальше от Лили, даже если бы она была последней гордой обладательницей киски на планете Земля.
Я не связываюсь с изменщицами, а она одна из них.
— О?
— С моим отцом. — Он сделал паузу, изучая мою реакцию, и я изо всех сил старалась не блевать. — Вскоре после того… — Его челюсть захлопнулась, как будто Селиан сам проглотил тошноту. — Не бери в голову. Дело в том, что тебе не о чем беспокоиться. Она тоже это знает, — объяснил он, возвращая себе спокойствие и самообладание.
Я облизнула губы, глядя на мужчину передо мной. Несколько месяцев назад девушка, которая была с Милтоном, сказала бы ему, что хочет большего. Что она это заслужила, и к черту империю, которую он пытался построить на лжи и мести. Но прямо сейчас, стоя перед Селианом, пытаясь выжить в этом жестоком, реальном мире, имея долги и заботясь о своем отце, хоть что-то было лучше, чем ничего — особенно то, что исходило от него.
Мы оба тонули, и когда были вместе, мне казалось, что я выныриваю на воздух.
— И она знает, что ты ей не верен? — подчеркнула я.
— Нечему быть верным. Это не отношения. Мы живем отдельно. Спим порознь. Живем каждый своей жизнью — тоже порознь.
— Я не эксгибиционистка. — Мой взгляд переместился на камеру с красным огоньком над нашими головами.
Селиан подошел ко мне, обхватил щеку и эротично коснулся губами моих. Мой желудок скрутился и упал, как будто я падала.
— Я тоже.
